Долг с глушителем

Да их по большому счету и быть бы не должно было. Все предосторожности – это больше дань привычке постоянно находиться настороже. За многие годы службы она впиталась в кровь настолько прочно, что даже теперь, несколько лет спустя, уже после выхода в отставку, избавиться от нее было сложно, да, как показали события нынешнего дня, вероятно, и не нужно.

Если бы не эта привычка, вполне возможно, что тело отставного майора спецназа сейчас лежало бы на секционном столе в морге. Заплаканную жену Люсю кто-то отпаивал бы там же корвалолом после опознания.

Самому Сергею Тимофеевичу подобная перспектива не сильно нравилась. Он предпочитал не терять качества и привычки, приобретенные за годы службы. Тем более что они и сами не проявляли особого желания с ним расставаться.

Сергей Тимофеевич пропустил всех вперед, сам вошел последним, позволил жене и гостям повесить верхнюю одежду на вешалку и только после этого пристроил туда же свой армейский бушлат, с которого давно уже снял погоны. Его легкая камуфлированная куртка тоже была армейского образца, хотя, как и бушлат, не имела погон.

Вся она выцвела на солнце, и только места, где когда-то погоны располагались, были более темными. Отставной майор носил джинсы, подчеркивая свой нынешний гражданский статус, хотя и не одобрял молодежные модели с протертыми дырами в разных местах. На строгий армейский взгляд Сергея Тимофеевича, они вносили в одежду беспорядок и хаос.

Люся сразу прошла на кухню.

– Чай нам сообрази, – попросил ее хозяин квартиры, а сам жестом пригласил гостей в большую комнату.

Там он без разговоров поставил на самое светлое место, под люстру, стул, сел на него и заявил:

– Давайте сразу приступим к осмотру.

– Приступим, – сказал полковник.

– Приступим, – согласился врач.

Он достал из портфеля латексные перчатки, надел их на руки, сразу начал осмотр лица отставного майора, точно так же, как фельдшер днем, надавил на шрам за ухом, не спросил, что это, а сам предположил:

– Осколочное ранение?

– Так точно.

Оно самое. Лет пятнадцать назад получил.

Врач продолжил осмотр. Он вытащил из портфеля увеличительное стекло и долго рассматривал шею Васильева, объяснив, что она всегда выдает возраст. Потом доктор попросил показать ему кисти рук, которые влиянию возраста поддаются даже сильнее кожи на шее.

Это заняло в общей сложности около пяти минут. Время Васильев не засекал, но на кухне раздался свисток чайника.