Инструктор по убийству

– Что, даже лейтенант Холмогорский не в состоянии такую работу выполнить? – с легкой издевкой в голосе спросил я, помня, как гордится полковник Самохин мастерством своего хакера.

– Не может, – мрачно ответил тот.

Я и сам отлично знал, что современные коды расколоть практически невозможно. Солидные многоэтажные центры, набитые по всем стенам шкафами с вычислительной техникой, могут что-то разобрать только в том случае, если при шифровании текстов допускаются серьезные нарушения. Хотя эти заведения, к счастью собственных сотрудников и своего командования, относительно легко справляются с кодограммами, имеющими значительно более слабую систему защиты, и уже этим окупают собственное содержание.

Тут надо сказать, что в армейской системе кодограммами отправляются документы, имеющие гриф не выше, чем «Секретно». Бумаги с грифами «Совершенно секретно» и «Особой важности» высылаются только шифротелеграммами. Но большая часть документации имеет низший гриф секретности, поэтому кодограммы используются значительно чаще.

Знал все это и полковник Самохин. Он просто не мог этого не ведать, поскольку в годы своей службы в спецназе ГРУ занимал более высокую должность, чем я. Но я понял, что серьезность его тона была вызвана моими словами о лейтенанте Холмогорском. Хотя у меня и в мыслях не было принизить заслуги этого офицера. Я и сам совсем недавно с успехом пользовался его умением.

– Я вот что звоню. – Валентин Юрьевич в очередной раз показал свою покладистость, решил не углублять тему, которую посчитал для себя болезненной, и перешел на другую.

– Слушаю вас, товарищ полковник.

– Ты как сейчас, не за рулем, не в дороге? Можешь разговаривать?

– Я еще дома. Только на выход собрался. Говорите. Слушаю вас.

– Завтра ты приступаешь к новой для себя работе.

– Так точно, товарищ полковник. В девять тридцать утра первая группа, в одиннадцать тридцать – вторая.

– Так у тебя две группы будет? Откуда они людей-то наберут?

– Полковник Альтшулер сказал, что сотрудники оперативного отдела заинтересовались такой возможностью.

– Я вижу, ты серьезно за дело взялся. – В голосе полковника Самохина прозвучал укор.

– Я, товарищ полковник, к любому делу, порученному мне, отношусь только с полной серьезностью. Иначе просто не умею. Я с детства человек ответственный.

– Да, Виктор Вячеславович. В этом наша с тобой беда.