Братство спецназа

Потом дверь открылась и вошел незнакомый полковник. Военный, не из внутренних войск. Брезгливо махнул рукой следователю.

– Но… – привстал тот.

– Так надо, – сказал полковник жестко.

Следак испугался одного его взгляда и ушел без дальнейших вопросов. Тогда они поняли, что этот полковник из ГРУ. Только к представителю Службы или к представителю Конторы следак мог проявить такое почтительное подчинение. Полковник носил красные общевойсковые погоны, а не конторские ярко-синие. Следовательно, он из ГРУ.

Они ждали.

Визит своего человека вселял надежду.

Полковник достал трубку, набил ее и долго раскуривал, по-сталински расхаживая по кабинету. Наконец сел на место следователя. Поднял глаза. Долго смотрел молча на одного, потом на другого. Смотрел устало, с сожалением.

– Полковник Костомаров, – представился он. – Мы, кажется, незнакомы?

– Нет, – сказал Охлопков. – Но я помню вас по Афгану. Тогда вы были подполковником. Видел вас мельком.

– Был я и подполковником… – вздохнул Костомаров.

– Как понимать ваш визит? – Охлопков не слишком верил, что полковник сможет им помочь. – Дань вежливости по отношению к нашим заслугам?

– Не ерепенься, – тихо сказал Костомаров. – Короче, так, ребята. Чем спецназ ГРУ отличается от любого другого спецназа? Умением выживать. Это ваша нынешняя задача. Мы пытались все сделать. Но очень мешает МИД. Вы просто попали под ветряную мельницу. Дует новый ветер. Несет перемены. Начались перемены в Москве, автоматически они отозвались в Афгане.

Вас подставили. Очень грубо, но подставили. Избежать этого не удалось. Завтра будет читаться приговор. Будьте готовы. Лишнего на себя не берите. Я понимаю, что вы можете это сделать… Но к чему вам в своей стране потом всю жизнь прятаться. Вам нужно элементарно выжить.

– Сколько? – спросил Сохатый напрямую.

– Дадут вам много. Через полгода будет амнистия.

– Под амнистию не попадают «особо тяжкие»… – Законы Охлопков знал. В камере успел выучить. Там знание законов преподается быстро.

– Это и я знаю. Но надо, чтобы МИД про вас забыл. Тогда у нас развяжутся руки. Я обещаю вам это. Потерпите полгода…

– А потом? – зло спросил Охлопков.

– За «потом» я ручаться не буду, просто не могу ничего обещать конкретно. – Костомаров, по крайней мере говорил честно. – Возвращения на прежние должности не будет. Но я попробую хоть что-то сделать. Звания, возможно, восстановим. Только уже будет не спецназ. Со спецназом вы попрощались.