Молчание солдат

Звонит дежурный по управлению:

– Игорь Алексеевич, подполковник Сохно приехал!

– Один?

– Пришел один.

– Гони его ко мне...

Сохно заходит в кабинет через две минуты. Мрачный, лицо слегка вытянуто в вопросительном выражении. Командир знает, что так Сохно выглядит в минуты озабоченности.

– Что-то случилось? – поднимая глаза от карты и откладывая в сторону цветные карандаши, спрашивает Согрин.

– Пока ничего, но что-то готовится. Непонятное для самых умных. Я себя имею в виду. И тебя немного...

– Сам знаю, что готовится.

– А я хочу знать: в чем мне предстоит участвовать?

Полковник не возражает, потому что он сам желает знать это же.

– Кордебалет где?

– Повел новобранцев в казарму устраивать. Они просят отдельную комнату. Мягко, но настойчиво. И без смущения. Шурик попробует договориться.

– А что тебе не нравится? У нас же отдельная комната.

– Но они этого не знают. Хотя...

– Что – хотя? – Игорь Алексеевич отрывается от карты и выпрямляется.

– Хотя. Может быть, и знают.

Они вообще, кажется, знают о нас больше, чем мы о них...

– То есть?

– По крайней мере, один из них дважды пытался назвать меня «товарищ майор». Потом другой так же пытался обратиться к Кордебалету, хотя погоны мы не прячем.

– И что? Не нравится понижение в звании? – посмеивается полковник.

– Не в том дело. Они давно и хорошо знают состав группы. Готовились общаться с двумя майорами и одним полковником. Это уже, скажем так, вошло в привычку. Потому и оговариваются.

– Что в этом страшного, не пойму?

– Мы когда узнали об усилении?

– Сегодня.

Месяц назад с Мочиловым разговор заходил, я долго кашлял, а потом отказался, сославшись на свое законное желание вскоре отправиться на давно заслуженную пенсию. Садоводством, понимаешь, думаю заниматься. А пока совсем надумаю, о пополнении забудут.

– Не забыли. Я тоже узнал только сегодня. А они знали давно и изучили нас хорошо...

– Пусть так. Их все-таки собирали, инструктировали, предупреждали, с кем будут работать.

Может быть, ты прав. Что-то здесь не совсем вяжется, я понимаю, но не вижу, честно говоря, причин для беспокойства.

Сохно подходит к окну, двор рассматривает, словно впервые видит, но надеется с этим заоконным пейзажем многие лета рядышком прожить. Наконец формулирует свои ощущения:

– Причины другие. Нам обещали молодых лейтенантов. А прислали матерых парней. Хотя тоже – лейтенантов.

– Матерых? – не понимает полковник.

– Мне так показалось.