Месть в тротиловом эквиваленте

Я сначала подрулил не к тому, но быстро сориентировался и перебрался к нужному, соседнему.

Домофона на двери не было. Вход оказался свободным. Даже прокатиться на лифте мне не пришлось, поскольку квартира Скомороховых была на первом этаже, хотя и имела балкон.

Я имел представление о расположении квартир в подобных типовых домах, поэтому, подходя к подъезду, обратил внимание на немолодую женщину небольшого роста. Она возилась на балконе нужной мне квартиры, что-то перекладывала и звенела стеклом.

Мне хотелось надеяться, что перекладывает она не пустые бутылки.

В данных на подполковника Скоморохова, которые пришли из управления кадров ГРУ, нигде ни разу не упоминалось о его пристрастии к спиртному. Если бы таковое имелось, то этот факт обязательно был бы отражен в документах. Такие в ГРУ порядки. Там пьющих спецназовцев не уважают.

Как и курящих. Под балконом валялось множество окурков. Но их могли бросать соседи с любого из девяти этажей. Или хотя бы с четырех-пяти нижних, потому что с верхних окурки летели бы дальше.

Я знал, что обстоятельства жизни часто меняют людей до неузнаваемости как внешне, так и в душе. Но мне не хотелось верить, что подполковник Скоморохов сильно сдал, опустился. Судя по данным, почерпнутым мною из документов ФСБ, его манере поведения и жизненной позиции, это был все тот же собранный и слегка жесткий человек. Таким же он держался и в должности командира батальона.

Я позвонил в дверь. Ждать пришлось не долго. Открыл мне сам отставной подполковник Скоморохов, которого я узнал по фотографиям, присланным из ГРУ.

Но я все-таки спросил, не для уточнения, а для начала разговора:

– Виктор Федорович?

– Так точно. Он самый.

Скоморохов выглядел довольно сурово, говорил грубоватым категоричным голосом хозяина квартиры и положения. Но в его словах звучал и вопрос. Мол, кто такой без зова ко мне пожаловал?

– Здравия желаю, товарищ подполковник. Разрешите представиться, капитан в отставке Страхов Тимофей Сергеевич. Спецназ ГРУ. По инвалидности ушел.

– Заходите, коллега. – Виктор Федорович неожиданно тепло улыбнулся и посторонился, пропуская меня.

Улыбка очень шла его суровому обветренному лицу.

Признаться, мне было приятно увидеть подполковника Скоморохова в хорошей форме, отметающей мои недавние грустные мысли о пьющем и курящем отставнике. Изменение образа жизни сразу отразилось бы во внешности, но она, насколько я мог об этом судить, осталась прежней.

Я разулся в прихожей и прошел в квартиру.