Месть в тротиловом эквиваленте

Она постепенно начинает использовать их методы работы.

Виктор Федорович недобро усмехнулся. Но эта его гримаса, как я понял, больше относилась к себе, чем к сотруднику следственного управления ФСБ.

– Я разве высказался хоть раз в поддержку исламского государства? Не припомню за собой такого греха. Если он имел место, то я честно готов взять свои слова обратно.

– Вы не выступили с осуждением людей, уехавших воевать за ИГИЛ. ФСБ оценивает этот ваш поступок как антигосударственный.

Аглая Николаевна принесла на деревянном расписном подносе чай, чашки и тарелочку с домашним печеньем.

Все это она поставила на стол между нами. Виктор Федорович на правах хозяина разлил чай по чашкам, пододвинул одну из них ко мне.

– Мы сахар не употребляем и даже дома не держим. Извините уж. Вы нежданно пожаловали. Иногда Аглая для гостей специально покупает. Но печенье в состоянии заменить сахар. Оно довольно сладкое, с вареньем. Угощайтесь. Моя хозяйка – большой специалист по всяким выпечкам. – Он посмотрел на жену с доброй улыбкой.

Аглая Николаевна ответила мужу тем же.

По моему поверхностному впечатлению, эти люди жили спокойно, не чувствуя никаких угрызений совести. Похоже было, что они и не понимали, почему должны ощущать что-то в этом роде. Люди, виновные в чем-то, по моему представлению, должны вести себя иначе, если только не являются прекрасными актерами.

Да, Виктор Федорович – профессиональный военный разведчик. Он должен уметь владеть собой до такой степени, чтобы при случае затмить любого актера.

Но вот от его жены, простой женщины, этого ожидать, как мне показалось, было трудно.

Аглая Николаевна хотела присесть рядом с нами на стул и даже чашку себе принесла, но подполковник Скоморохов едва заметно повел глазами. Она сразу поняла, что здесь идет какой-то серьезный деловой разговор, решила не мешать и вышла на кухню. Подполковник Скоморохов поддерживал дисциплину не только в своем батальоне, но и в семейной жизни.

Мне вот в свое время это не удалось.

Моя жена, ее сын и я оказались совершенно разными людьми. Каждый из нас жил по своим принципам. Дражайшая половина почему-то не позволяла мне возиться с мальчишкой. Она намекала, что не хочет, чтобы я превратил его в тупого солдафона. Однако сколько существует семей, столько и отношений, и бороться с этим порядком бесполезно.

– А за что мне их осуждать? – продолжил разговор Виктор Федорович. – Они сделали свой выбор. Я остался при своем.