Кавказский пленник XXI века

Кавказский пленник XXI века

Сергей Васильевич Самаров

Спецназ ГРУ

Рядовой Александр Арцыбашев честно отслужил в спецназе ГРУ, демобилизовался и отправился на малую родину, к родителям. Но до дома он так и не доехал. На одном из московских вокзалов Александру вдруг стало плохо, он потерял сознание, а очнулся уже в Дагестане, на невольничьем рынке. Его продали, как вещь, и увезли высоко в горы. Теперь у Александра появился «хозяин», который бил, унижал, морил голодом и заставлял работать с утра до ночи.

Александр терпел и изображал из себя бессловесную жертву. Но смирение его было показным. Рядовой Арцыбашев не сломался и не отчаялся. У него созрел план побега, и он лишь усыплял бдительность своего «хозяина»…

Сергей Самаров

Кавказский пленник XXI века

Пролог

– Ты, сын блудной собаки, ты работать когда по-настоящему научишься!

Непомерно жирная и отвратительная усатая женщина из местных, с трудом произнеся русские слова, замахнулась на меня. «Под ее кулак, – подумалось, – лучше не попадать».

Хотя бить она умеет, судя по поднятой руке, только внутренней стороной кулака, то есть по-женски, тем не менее вслед за кулаком полетит килограммов примерно под сто восемьдесят ее собственного веса. Не всякая голова выдержит.

– You yourself ragged pig[1 - You yourself ragged pig (англ.) – Сама ты свинья драная. (Здесь и далее прим. автора.)], – уважительно и даже с почтением ответил я по-английски.

– Чего-чего? – переспросила женщина.

Английским она владела, наверное, не хуже китайского. Эх, женщины кавказские… Акул, на мой вкус, такими кормить следует. Кажется, она какая-то родственница хозяина. Сестра, что ли. Внешняя схожесть, по крайней мере, заметна без бинокля. И в лице, и в манерах, и особенно в фигуре. Акулы, кстати, не только полиглотов гложут, они от природы, слышал я, небрезгливые.

– Я стараюсь, только у меня не получается. Руки быстро устают.

Сам удивляюсь, откуда у меня взялся такой жалостливый голос.

Того и гляди, заплачу. Но если и заплачу, то только для того, чтобы не захохотать.

Дядя Вася, старый и опытный алкоголик, с изъеденным мелкими синими прожилками носом, постучав по кирпичной кладке кельмой, стряхнул с нее остатки раствора, улыбнулся глазами, глядя на меня, показывая, что ему в бывшей его жизни не чужд был аглицкий язык, и размазал раствор по кирпичам. А все лицо дяди Васи оставалось серьезным. Он работал. Демонстративно.