Наказание по закону гор

А Латиф с самого детства желал именно того, что ему дано не было. Только власти и ничего больше. Остальное его очень мало интересовало. А власть над чем или кем – это ему тоже было не важно. В раннем детстве он хотел командовать сверстниками, потом – всеми людьми, окружающими его, знакомыми и совсем чужими. Латиф не терпел, когда кто-то имел власть и пытался им командовать. И вот до чего это его довело. Просто так власть тоже в руки не дается. Обычно ее заслужить нужно. Латиф желает просто прийти и взять ее, но ничего из этого не получится.

Он может получить власть только тогда, когда люди будут его бояться. А власть страха, она ведь всегда ненадежная, не имеющая уважения. Он вернулся в наши горы не один. Те бандиты, которые пришли с ним, наверное, признают его власть. Я не могу знать, как они относятся к Латифу, но жители нашего села его боятся. Латиф питается этим их страхом, чувствует свою власть. Поэтому я думаю, что он не уйдет отсюда, пока его не убьют.

– Убить его сложно,?– задумчиво произнес Шабкат.

?– Он очень осторожен. Латиф даже мне свой телефон не оставил, только мой номер спросил. Я даже уверен, что звонить он будет не со своего аппарата. Не захочет номер показать.

Дед вроде не слышал, о чем говорит старший внук.

– Люди не могут жить в постоянном страхе. Если Латиф придет в село, то его здесь и убьют, чтобы прикончить свой собственный страх,?– проговорил Абдул-Азиз.

– Не решатся,?– сказал Шабкат.?– Страх не позволит им это сделать.

– Я решусь. Я бояться не умею,?– сказал вдруг дед, встал и двинулся в свою комнату.

Но он прошагал только половину длинного коридора, вернулся, взял со стола коробку с начищенными медалями и ушел снова.

Утром ни Абдул-Азиз, ни Шабкат ни единым словом не поминали ночной разговор на кухне. Они по крайней мере не говорили о нем вслух. Но дед и внук старались не смотреть один другому в глаза, словно оба в чем-то провинились. Следовательно, то, что было сказано вчера, запало в голову и тому, и другому. В остальном их поведение ничем не отличалось от обычного.

Никто не подумал бы, что ночью на кухне состоялся серьезный разговор и дедом было высказано такое вот обещание.

Но Шабкат очень хорошо знал, что старый Абдул-Азиз не умел говорить просто так, как это делают многие люди, особенно в возбуждении, только потому, что имеют во рту язык. Если он что-то обещал, то всегда это делал. Шабкат боялся и за деда, и за брата, хотя его выбор при этом оказался однозначным.