На войне как на войне

Вкус у меня иной, и обрюзглость в человеке плохо переношу. Труповоз мое презрение явно чувствует. Отсюда тоже наша взаимная антипатия. Впрочем, сотрудничеству она не сильно мешает.

– Нет, кросс бегал. По утреннему ветерку…

– Собаки не донимают?

Спрашивает со знанием дела. Словно сам бегать по утрам пытался. Хренушки… Даже если собственными глазами увижу – не поверю!

– Я для них специально газовый перцовый баллончик с собой беру. Знаешь, действует… Только подниму – собаки ноги в руки и… Не догонишь… Должно быть, я не один такой сообразительный.

Он хмыкает, как чихать собрался. Это у него дурацкая манера так хмыкать. Должно быть, представил, как собаки хватают ноги в руки. В воображении ему не откажешь.

– Ну-ну… Тут как раз твоя сообразительность требуется. Приезжай.

– Куда?

– Домой. Я еще минут сорок дома буду. Если не успеешь, жду тебя в офисе. Как?

– Жди в офисе. Не успею. Мне еще надо себя в порядок привести. Я две недели не брился и всего два раза за это время умывался, – вдохновенно соврал я.

Чтобы он мою усталость физически почувствовал. Если почувствует, значит, я себе цену поднял. – А ты сам знаешь, если я утром не побреюсь, то к середине дня буду выглядеть чеченским боевиком.

– Постарайся побыстрее. Тебе новая командировка предстоит. Настраивайся…

Насчет командировки я догадался уже по его торопливости. С какой-то стороны, это приятно. Но показывать удовлетворение нельзя. Иначе Труповоз сразу пожелает свои условия диктовать. Жаден он – до безобразия.

И его условия мне обычно не нравятся. Поэтому я диктую свои. По собственным правилам люблю играть. Жестко!

Я положил трубку и подошел к зеркалу. Мой папочка болгарин оставил мне не только фамилию – Ангелов, но и душевные страдания из-за каждого взгляда в зеркало. Приходится чуть не по два раза в день уничтожать на лице буйную растительность. Побрился я вчера, едва вернувшись домой из поездки в Чечню – в составе делегации ветеранов путешествовал. В Шали стоит сформированный в нашей области батальон.

Из будущей дивизии, обреченной на постоянную дислокацию в тамошних краях. Приехал, смыл с себя ведро командировочной грязи и побрился. В человеческий облик вернулся. И сразу вспомнилось, как косо посматривали на меня на каждом КПП менты и солдаты. Но разве я виноват в национальности папочки? Он своей волосатостью ни одному чечену не уступит.

Ехали мы в Шали и обратно на автобусе. Долго. Опасно. Умыться и побриться негде. Добрались.