На войне как на войне

Сон – тоже лекарство от головной боли. Но головная боль не дает нормально спать. Замкнутый круг, из которого как-то следует вырываться.

И мысли. Они и не мысли сейчас. Они обрывки… Рваные куски чего-то, что не поддается классификации. И это тогда, когда необходимо все обдумать. Надо перебороть себя. Надо силой воли притупить боль. Когда-то я хорошо владел методом саморегуляции. Мог по команде «ключ»[5 - «Ключ» – метод саморегуляции. В последние годы широко известен как метод саморегуляции Хасая Алиева, но в той или иной интерпретации использовался в лечебной психиатрии и при подготовке разведчиков и сотрудников спецслужб задолго до того, как был запатентован Х.

Алиевым.] остановить кровотечение из раны. Но слишком давно не практиковался. Боюсь, сейчас не сумею…

Все сумею… Сумею притупить боль, сумею совсем прогнать ее… У меня сильная воля, и никто не сможет отнять ее.

Я расслабил тело и задышал глубже – и понял, что организм мой по-прежнему управляем. Я так старался, что не сразу почувствовал результат.

Боль стала замирать. Хотя совсем не прошла. Но мысли уже не метались. Приступ подошел к концу.

Тогда я встал и принял душ. И сквозь шум водяных прохладных струй слышал, как в комнате звонил телефон. Но мокрым выходить в комнату не хотелось. Не то у меня состояние, чтобы спешить. И только завершив туалет и растеревшись жестким полотенцем так, что по всему телу забегала кровь, я включил автоответчик. Наконец-то…

– Ангел, как появишься, позвони мне…

Объявился Труповоз.

Созрел, жадюга, до принятия решения. Каким оно будет, я знал заранее. И потому даже сейчас, даже в своем городе, буду предельно осторожным. Хотя вполне возможно, что это простая перестраховка. Труповоз, а вернее – его люди, наверняка начнут активно действовать только после выполнения мною «заказа».

Сейчас, получив информацию из Электростали от Пулатова, я могу мыслить уже более направленно. Если «ведут» меня, значит, мне следует Труповоза убирать.

Михал Михалыч очень нежелательный свидетель. Он этого пока не знает. Лучше будет, если не узнает дольше.

Более того, я могу и ситуацию при удачном стечении обстоятельств обострить до предела. Труповоз, как обычно, выплатит мне только пятидесятипроцентный аванс. Остальные деньги он платить не пожелает. Не собирается он этого делать, в надежде что больше со мной не встретится. А я постараюсь заставить его заплатить все.