На войне как на войне

Поэтому сейчас Наталья Викторовна, как она себя величает, несмотря на двадцатипятилетний возраст, принимает меня более холодно, чем людей посторонних, желающих посетить скорбный кабинет Труповоза. На сотрудника в глазах секретарши я, естественно, не тяну, потому что не получаю в бюро зарплату по бухгалтерской ведомости. А таких постоянных, как я, клиентов в их конторе не бывает. Родственников стольких не напасешься, чтобы похоронить. Да и денег на это не хватит. Услуги бюро не назовешь дешевыми.

– Договаривались.

– Минуточку. У него сейчас клиент…

Она сняла трубку внутреннего телефона.

– Михал Михалыч, к вам Ангелов… Хорошо. Поняла.

И посмотрела на меня с профессиональным сознанием собственной значимости. Из нее, похоже, скоро получится достаточно квалифицированный могильщик.

– Сейчас… Клиент выйдет, и вы заходите.

Секретарша мне неинтересна. И не только потому, что это секретарша Труповоза, а возможно, и его любовница. Просто она совсем мне не приглянулась, хотя я и считаю себя, как каждый южный человек, с младых лет неисправимым бабником.

Но при этом всегда опираюсь на чувство вкуса. Старательно его в себе воспитывал. И утрированный образ вставшей из могилы женщины меня никогда не сможет прельстить. Есть много других – живых и красивых…

Я выглянул в окно полуподвального помещения. Отсюда видны только ноги шествующих мимо людей. И то лишь ниже колен. Место бюро занимает не самое интересное. Я бы понял еще, если бы в это окно показывали исключительно ноги хорошеньких девушек.

Но здесь можно узреть только старушечьи тапочки.

У противоположной стены громко зевает телохранитель Труповоза – крупный мосластый парень со сломанным носом. Нос ему не я сломал. Но за одну только физиономию с удовольствием произвел бы подобную косметическую процедуру повторно. У обезьяны, увидевшей банан, интеллекта в глазах больше, чем у этого типа. Но Труповоз окружил себя именно такими.

Заскрипела дверь. Открылась. Вперед скорбящим задом вышел клиент.

Может быть, это и вежливо по отношению к Михал Михалычу, но не совсем прилично по отношению к Наталье Викторовне, поскольку тяжелый и далеко отставленный зад обращен именно в ее сторону. И для чего клиентам так кланяться? Думают, их покойника уложат более мягко? Так покойнику это безразлично. Тогда зачем стараться?

Михал Михалыч вышел к двери сам, чтобы меня поприветствовать. Похвальное желание. Когда ему что-то сильно надо, он становится подхалимом.