Особо секретное оружие

– Осторожнее с ним... – снова предупреждает командир. – В его возрасте с сердцем шутки хреновы... Крякнет тут, и все... С тебя тогда спрошу...

При необходимости Виктор Егорович может инсценировать клиническую смерть с остановкой сердца. Он однажды вынужденно проделывал такой фокус, чтобы спастись от неминуемой, казалось, смерти, и потом уже бежал из морга, прямо со стола перепуганного патологоанатома, приготовившегося вскрыть ему брюшную полость. Тоже «включался», но по другой системе... Тогда его стопроцентно приняли за мертвого.

.. Но сейчас повторять это не хочется хотя бы потому, что он очень разозлился на парней... Вообще-то разозлить Алданова сложно. Но сейчас он чувствует к себе элементарное неуважение и именно этим разозлен, а такое состояние дорого обойдется похитителям...

Впрочем, не торопиться... Не торопиться... Сначала следует узнать, чего они хотят...

И он выходит...

Он по-прежнему держится за сердце правой рукой. Так удобнее при необходимости нанести простейший удар ребром ладони в горло первому же подвернувшемуся под руку.

Короткий и резкий, классический удар. Из такого положения никто не может ожидать смертельно агрессивной атаки. И никто, когда не ожидает, не в состоянии среагировать, чтобы защититься...

Парень с примеченной обувью кулаками больше не размахивает, берет Алданова под руку и тащит в дом. Клещ вцепился, а не человек... Хищная, кровожадная хватка. Удовольствие испытывает от того, что толстые грубые пальцы впиваются в расслабленные стариковские мышцы.

Ох, как дорого дается это умышленное расслабление... И платить за него придется по полной цене...

Дом обыкновенный, ничем не примечательный, с печным отоплением. За Алдановым заходят все остальные – хорошо, что никто во дворе не остался и не надо ни за кем бегать. Рассаживаются и ему пододвигают стул. Естественно, как и полагается при допросе, стул ставят перед столом. Но очень близко. При настоящем допросе так не делается. Это хорошо, потому что непрофессионально. Можно достать рукой дальнего, даже не приподнимаясь.

Командир и оказывается этим дальним. Садится напротив.

– Паспорт давай...

– Чего вы хотите-то? – почти истерично спрашивает Виктор Егорович, но чувствует сам, что в голосе усмешка проскользнула. Совсем маленькая, короткой ноткой прозвучавшая усмешка. Не смог с собой справиться, и это плохо. Значит, в самом деле стареет. И командир усмешку улавливает. И смотрит внимательно и настороженно в глаза. Но настороженность сразу проходит.