Отчуждение

Не ждали же самолеты из пустоты сжигающих лучей…

За три предыдущие командировки в «горячую точку» у меня во взводе потерь не было. Только однажды один из бойцов получил пулю в предплечье – ранение не тяжелое, касательное, разрыв мягких тканей. Такие ранения проходят без последствий. А теперь, я предполагал, будет хуже. И мне придется за это отвечать. Но я не ответственности боялся. Меня зло разбирало за такое бездумное поведение рядового. Ведь всех предупреждал о крайней осторожности. И теперь вот такой глупый случай! Вопиюще глупый! И так же глупо выглядит появление мягкого кресла на лесистом склоне хребта.

И мое состояние в этот момент тоже глупое. Я просто не понимал, что следует делать, что предпринимать.

Мы всем взводом смотрели в небо. Просто стояли и смотрели. До тех пор, пока я не спохватился и снова не рявкнул:

– Что встали, как на Красной площади! Всех ворон все равно не сосчитаете! Где охранение? Почему по сторонам не смотрим? Камнеломов! Охранение на твоей совести. Обеспечь…

Я никогда раньше не кричал на солдат.

Приказывал громко и грозно – бывало. Но не кричал. А сейчас на меня напала истерика. Наверное, из-за рядового Пашинцева. Я сам почувствовал свое состояние и просто приказал себе «взять себя в руки». Это удалось на удивление легко. Наверное, сказалась армейская привычка выполнять приказы.

И в этот момент майор Ларионов снова вызвал меня на связь:

– Корреспондент Семьсот сорок первый.

– Слушаю вас, Сто пятнадцатый, – ответил я торопливо. – Извините, товарищ майор, ситуация у нас чрезвычайная… Я потом с вами свяжусь…

Майора, видимо, наша «чрезвычайная ситуация» волновала мало.

– Слушай, Власаныч, я в два слова обойдусь. Тебе за три репортажа предлагается сто пятьдесят тысяч евро. По пятьдесят за каждый репортаж. Устроит?

Я, честно говоря, не собирался торговаться, но меня разозлило, что начальнику штаба нет дела до нашего ЧП, и я в сердцах сказал, надеясь убить его ответом:

– За каждый по сто пятьдесят. Так устроит…

Я, честно говоря, надеялся, что он откажется, чтобы не мелочиться.

Но не получилось:

– Согласен. Только никому больше материалы не отсылай. И с тестем свяжись, попроси не переправлять первый во Францию.

– Хорошо-хорошо, товарищ майор, – ответил я, не задумываясь, и, не прощаясь, не произнеся обычного выражения «до связи», отключился от внешней связи и включил внутреннюю.

И тут же услышал голос рядового Пашинцева:

– …Не переживайте вы. Качает, как на качелях, и все.