Отчуждение

– Держи и не теряй… Какого, скажи мне на милость… ты в это кресло полез?

Я уже не кричал. Я успокоился и спрашивал ровным строгим тоном, как и положено командиру спрашивать солдата. Он остался жив, и это меня радовало необыкновенно. Ведь я уже был почти уверен, что во взводе появится первая потеря.

А теперь от моего вопроса рядовой растерялся. Он вытаращил на меня испуганные глаза. Словно я камуфлировочным гримом лицо раскрасил. И снял чужой шлем с головы, чтобы надеть свой. И тут только я обратил внимание на прическу рядового.

Его коротко стриженные волосы были полностью седыми. Более того, на подбородке и на щеках вылезла щетина примерно недельной давности. И щетина эта тоже была седой. Внешне вчерашний девятнадцатилетний мальчик выглядел мужиком сорока с лишним лет. При этом его лицо было испещрено морщинами, глубокими и темными, заметными даже на фоне загара. Подумалось, что солдат сильно испугался своего полета. Оттого и поседел вмиг, оттого и постарел. Это неудивительно. Тут и опытный, тертый офицер спецназа испугается, чего же ждать от солдата срочной службы. Не страшно смерть пережить, встретившись с ней лицом к лицу. Мгновение – и тебя уже нет. Но страшно в течение продолжительного времени ждать смерти. Летать и думать, что вот-вот погибнешь. От такого ожидания можно поседеть.

Читал я как-то в Интернете про исследования американских ученых. Предмет исследование – люди, приговоренные к электрическому стулу. Организм у приговоренных начинал значительно стареть за несколько минут до казни.

И в момент смерти уже представлял собой организм изношенного жизнью старика.

– Что ты? – тихо спросил я, глядя в распахнутые глаза рядового. – Отвечай, когда тебя командир спрашивает.

– Так, товарищ старший лейтенант, вы же сами приказали мне…

Теперь уже растерялся я. И, видимо, точно так же глаза вытаращил.

– Я приказал?

– Так точно… Послали по связи посмотреть, что там такое в кустах, и приказали сесть в кресло. Я сел. А оно полетело. Потом, когда я наверху был, вы приказали свой шлем снять и надеть тот, что в кармашке подлокотника.

И тогда все и началось…

– Я ничего такого не приказывал… Слышал кто-нибудь мои такие приказы? – Перед уверенным взглядом рядового я даже обычную твердость потерял, подумалось, может быть, я в каком-то забвении находился и в самом деле давал такие команды.

– У Виталика произошел стресс на почве увиденного, – вступился за своего второго номера гранатометчик младший сержант контрактной службы Рахметьев.