Парни в бронежилетах

Только ты все равно последних новостей не знаешь. И тебе придется меня выслушать. Шайтанов – это тот человек...

Ангел кивает:

– Я знаю. Мне Басаргин звонил. И понимаю, что черт и ангел, как ты говоришь, всегда ходят рядом. Тем более если Черт – сын Ангела... Александр сделал запрос на Ангелова Сергея Алексеевича. В Интерпол. По поводу службы в Джибути...

– И что ты собираешься делать?

– Я собираюсь разобраться в ситуации. Но разбираться в ней должен я сам. Понимаешь?..

«Маленький капитан» вздыхает.

Как такое не понять... Но когда друг рядом, все-таки легче бывает... Ангел, к сожалению, этого понять не хочет. Его дело...

Они прощаются. Ангел закрывает за Виталием дверь и возвращается на кухню к банке с краской. Кисточка ходит по панели вверх и вниз, вверх и вниз, и так очень долго... Так долго, что Ангел сам наконец замечает – он не панель красит, а размазывает краску по одному месту.

Он вздыхает и откладывает кисточку на табурет, рядом с банкой, открывает бутылку с растворителем и моет над раковиной руки.

И уже с чистыми руками идет в комнату, где оставил на подоконнике трубку сотового телефона. Снова набирает номер, который врезался ему в память.

На сей раз отвечает не компьютер, а приятный женский голос.

– Я хотел бы с Сережей поговорить...

– Извините, это не его номер. Он здесь больше не бывает...

– А вы кто? – спрашивает Ангел.

– Я? Знакомая... Бывшая. Всего хорошего...

Ангел долго слушает короткие гудки, наконец, складывает трубку.

И тут же трубка сама дает о себе знать. Он смотрит на мониторчик с надеждой, что это звонит сын или хотя бы та женщина, с которой он только что разговаривал, желает сообщить, где и как Сережу можно найти, но это, оказывается, Басаргин.

– Как дела, Алексей?

А голос настороженный, словно боится проявить небрежность в теме, которая может больно отдаваться в сердце сослуживца. Ангел не любит такого тона по отношению к себе. Он сам человек жесткий и всегда хочет, чтобы с ним разговаривали жестко, напрямую.

– Ремонт в полном разгаре.

Басаргин вздыхает:

– Прерваться можешь?

– Есть необходимость?

– Да. Приезжай...

– Еду...

Он говорит это даже радостно, потому как уже сам пожалел, что отослал Пулата. Все-таки при общении не лезут в голову мысли о том, чего не можешь знать. Предположения тем и чреваты, что они всегда стремятся к крайним ситуациям, хотя в действительности никаких крайностей может и не быть.