Дом моей мечты

Я всегда мечтала о тихой загородной жизни. Наверное с самого детства.

***

Когда мне исполнилось пятнадцать лет, я жила у бабушки. Моя бабушка никогда не работала. Дед считал, что место женщины – в доме. Дедушка тоже вышел на пенсию и теперь ухаживал за коровой и овцами. Прошло много лет, а я помню все до минут. Это было сладостное время.

Я просыпалась от аромата свежевыпеченного хлеба. Вынутые из печи горбушки и калачи лежали на столе, укрытые льняными чистыми полотенцами. Теплую круглую горбушку, бабушка прижимала к груди и отрезала мне продолговатый пористый ломоть.

В кружку наливала теплого парного молока. Это был самый вкусный завтрак на свете. В доме, было тепло, уютно, светло. В печке потрескивали березовые поленца. Кошка Игрунка лежала у печи на вязаном коврике. Бабушка сидела у стола, сложив руки на переднике. Настенные ходики мерно постукивали. Не хотелось покидать этот волшебный мир и выходить в темное студеное утро. Собираясь, в школу, я заявила бабушке: « Я, с удовольствием, пошла бы, на пенсию!». Бабушка рассмеялась, посчитав эти слова шуткой. Но это была правда.

Я родилась отчаянной домоседкой. Все время хотелось оставаться дома. Но жизнь в обществе требовала соблюдения определенных правил. Я должна была получить образование, потом работать, чтобы кормить себя и сына. Приходилось выходить из дома, иногда покидать его надолго. Работа в аптеке мне нравилась. Размеренный неторопливый темп аптечной жизни успокаивал меня.

Но правила жизни менялись. Менялась обстановка в стране. Аптечное дело приравняли к торговле. Государство решило, что специалист, закончивший медицинский институт, пять лет изучавший фармакологию и биохимию, ничем не отличается от специалиста, окончившего торговое училище. Что продавать утюги ничем не проще, чем продавать аспирин и парацетамол. Раньше мы отпускали лекарство, думая о здоровье больных, потом стали делать выручку, стараясь выполнить план.

Я никогда не хотела быть продавцом. Но пришлось. Сумасшедший рабочий ритм выматывал меня, не доставляя радости. Я каждый день шла на работу, чтобы быть такой, как все. Добросовестно выполняла свои обязанности , растила и учила своего сына. Одним словом, ничем не отличалась от миллионов своих ровесниц.

Но внутри меня живет некая сущность, вечно считающая мой рабочий стаж в годах, месяцах и даже, днях. Я называю ее «моей внутренней старушкой».