Пепел острога

И печь стоит… Тоже почерневшая, уже неживая, принявшая тепла больше, чем смог вместить сам дом… Печь глиняная, битая… Руки сотника ее на ощупь помнили… Сначала делался плотный деревянный каркас для печи, потом в нем глину взбивали. Из каркаса глина никак не выползала и позволяла взбить себя до такого состояния, когда она напоминала сметану. Позже, когда глина высыхала, печь просто растапливали, внутренний каркас сгорал, а глиняная печь оставалась. Внешний каркас снять было не трудно.

И пол в избе Овсень делал не земляной, как у многих, а деревянный[40 - Некоторые полуграмотные горе-специалисты по русской истории утверждают, что пилы на Руси появились чуть ли не в семнадцатом веке.

И даже утверждают безапелляционно, как сделала это телепередача «Поле чудес» на первом общероссийском телеканале. О том, когда появились пилы, говорят результаты археологических раскопок. По крайней мере уже в восьмом веке они существовали, причем в разных видах, в зависимости от выполняемых работ. Но славянские плотники даже штраф платили, когда их заставляли работать пилами, однако все равно предпочитали топор. Все дело в ответственности за свою работу и в том, что после работы с топором поверхность древесины оставалась гладкой и отталкивала влагу. А после обработки пилой оставалась ворсистая поверхность, через которую влага и гниение легко проникали в дерево. Кстати, по тем же принципам отказывались от пил и древние скандинавы, только они не умели так виртуозно работать с топорами, как русичи, и потому делали доски, раскалывая бревна с помощью клиньев по всей длине. При этом структура досок также оставалась гладкой и не впитывала влагу.]. Много времени потратил, когда старательно тесал доски, пальцами и щекой проверяя гладкость обработки, но пол получился славный, ровный и теплый. Все он здесь своими руками делал и все на ощупь помнил. И верхние полки, как положено в «курной»[41 - «Курная» изба – та, что топится «по-черному», то есть без трубы, выходящей наружу. ] избе, на стены сажал плотно, без щелей. Сажа от печи по стенам сваливалась, но сваливалась не на пол, а на полки, откуда ее легко было смести в одну посудину. А под эти полки уже вешались полки для кухонной посуды, и посуда, прикрытая сверху «сажной» полкой, всегда оставалась чистой…

* * *

Так бы долго просидел Овсень, погруженный в воспоминания, если бы не отвлек его раздавшийся за спиной тихий, похожий на детский, плач.