Приговоренный

– Говори конкретно! – сурово изрек Копра, принимая мои слова всерьез, точно так же, как я и произносил их.

– Что он сказал, когда меня привели? Вы сами слышали. Можете припомнить его слова?

– Сказал, что ему следователь на допросе про тебя говорил.

– И назвал меня капитаном, хотя я еще не представлялся. А ему с его шконки мои погоны видно не было. Так?

– Та-ак… – протянул, как пропел, расписной. – Мне с верхней шконки их разглядеть не удалось. А уж ему-то с нижней подавно. Да, я помню. Боб назвал тебя капитаном.

– Это не главное. Идем дальше. Когда его на допрос к следаку возили?

– Не знаю, – сказал Копра. – Их двоих в мою камеру привели только за пятнадцать минут до тебя.

– Я знаю, – твердо проговорил расписной. – Мы с ним в одной камере сидели. В общей. Сразу после обеда его возили.

– Парня я подстрелил в половине восьмого вечера. А повязали меня вообще в два часа ночи. Что мог его следак знать обо мне и сказать ему?

Расписной спрыгнул на пол, наклонился и посмотрел в глаза соседу снизу.

– То-то с тобой, Боб, вертухаи беседовали шепотом, – заявил он. – Говори, не молчи! Возражай, если знаешь, как это сделать. На словах ты герой, а как на деле?

Но Боб только криво усмехнулся и отвернулся к стенке. Потом он даже подушку на голову положил и к уху прижал. Нечего ему было сказать в свое оправдание.

Я снова лег на спину, как и мой сосед снизу. Только расписной долго еще бродил по тесной камере, измерял ее шагами, иногда возбужденно махал рукой, подтверждая, видимо, таким вот образом свои мысли.

Теперь мне, кажется, было можно спокойно уснуть. Так я и сделал.

Утром я, как и полагается командиру роты, проснулся раньше всех, но вовремя вспомнил, что нахожусь вовсе не в казарме. Я спрыгнул на пол и сразу начал делать интенсивную зарядку. Отжимался от пола сначала на двух кулаках, потом на одном, поочередно на правом или левом.

За этим занятием я не заметил, как проснулся Стас Копра.

– Может, ты, Макс, кое-что мне объяснишь.

– Когда на кулаках отжимаешься, костяшки на них набиваются. Они при ударе часто повреждаются, потому как не набиты. А после этого упражнения становятся мозолистыми. Можешь потом в стену голым кулаком молотить, руку не повредишь. – Я вспомнил минувшую ночь, подполковника Следственного комитета и от души рассмеялся.