Приговоренный

Представители других силовых структур, видимо, не решились повязать офицера спецназа ГРУ там, где размещались его подчиненные, боялись, что никогда не вернутся оттуда. Никто не знал, как поведут себя солдаты при попытке задержать их командира.

ФСБ – организация серьезная, хотя сотрудники этой конторы тоже перестраховывались. Я понял это еще по пути в штабной корпус, когда меня из темноты сопровождали наставленные стволы.

Видимо, какую-то уверенность моим оппонентам придавало согласие начальника штаба на мое задержание.

Потом он говорил мне, что посчитал все это происшествие каким-то недоразумением, которое вот-вот само собой разрешится. Я же не поставил его в известность о происшествии, написал рапорт, но передать не смог, поскольку к моменту нашего приезда начальника штаба в кабинете уже не было.

Сразу же после задержания, еще в ночное время, меня доставили в суд. Там сидел дежурный судья, который сразу и без всяких сомнений оформил арест. До этого офицеры спецназа ФСБ, среди которых почему-то не оказалось ни одного моего знакомца, участника многочисленных совместных боевых операций, передали меня с рук на руки простым вертухаям.

Под роспись, прямо во дворе Следственного комитета, перед распахнутой дверцей автозака.

Из этого я сделал вывод, что следствие по факту убийства наркоторговца будут вести местные, республиканские структуры. Этот вариант показался далеко не самым лучшим. Но меня никто не спрашивал, с кем я желал бы иметь дело.

Я почему-то думал, что меня передадут военному Следственному комитету.

До меня только потом дошло, что органы подобного рода умеют между собой договариваться. Время от времени они делят функции. Это зависит от того, кто именно вышел на конкретное уголовное дело.

Особенно просто было сделать так в национальной республике. Здесь, как в Средние века, царит клановость. Многое, если не все, решают родственные и финансовые отношения.

Уже на первом допросе, который проводился в ту же ночь, еще до оформления ареста на судебном заседании, следователь в синем мундире с погонами подполковника показал мне два пакетика, которые прежде держал в руке старший сержант Горюнов.

Может быть, и не те самые, но ничем не отличимые от них, явно из той же партии.

– Это что? – спросил он меня настолько строго, что я невольно посмотрел на вторую руку следователя.

Нет ли в ней кирпича, которым он ударит меня в ухо после любого ответа на свой вопрос?

– Наркотики. Травка и героин.