Пробуждение силы

Даже когда в больнице лежал, чем сильно озадачивал и больных (некоторые из которых начинали ему подражать), и особенно медперсонал, который видел в этом значительное отклонение от норм нормального поведения и даже пытался с этим бороться методом назначения дополнительных уколов болезненного анабазина. Но самому Солимову зарядка доставляла удовольствие, и он ежедневно ее делал. И потому был, как сам считал, всегда бодр и всегда хорошо работал. По крайней мере, ему дважды давали грамоту, как лучшему дворнику, а однажды даже небольшую премию выписали.

А жители его участка были довольны и часто самому Абдулло Нуровичу об этом говорили.

Чай заваривался… А Абдулло Нурович, оставив чайник на кухне, заспешил к телефонному аппарату, обладающему звонком резким и неприятным, и потому всегда хотелось быстрее снять трубку.

– Слушаю вас… – сказал вежливо, не слишком беспокоясь по поводу такого раннего звонка. Ему не часто звонили, но звонили все, кому не лень и по любому пустяку. Соседи любили использовать дворника, если нужно было что-то сделать – помощь бесплатная, что в нынешние времена редкость, так почему же не воспользоваться безотказностью доброго человека.

Но в этот раз молчали.

– Я вас слушаю, – повторил Солимов. – Говорите…

И опять на другом конце провода была тишина, но эта тишина была живая. Чувствовалось неровное дыхание, которое улавливала чуткая мембрана прижатой к губам трубки.

– Вы слышите меня? – теперь спросил уже сам Абдулло Нурович. – Говорите…

– Папа… Это я, Мариша…

– Вы, наверное…

Абдулло Нуровичу показалось, что он сказал о том, что кто-то там ошибся номером.

Но он ничего не сказал. Он не узнал голос, но, несмотря на это, что-то в груди вдруг тонко-тонко, с едва заметной болью, защемило, завибрировало, и в ушах зазвучали какие-то едва уловимые колокольчики. Тоже тоненькие и словно отдаленные. И опять вернулось вчерашнее беспокойство. Разница в том только состояла, что голова, как обещал Михаил Михайлович, не заболела. Но и вчера голова тоже заболела позже.

– Кто это? – спросил он совсем другим тоном, показавшим и его боль, и его удивление, и еще какие-то чувства и ощущения, возникшие во внутреннем мире дворника, но в ответ услышал уже только короткие гудки. Трубку положили…

Пожав плечами, Абдулло Нурович тоже положил трубку и неторопливо пошел в кухню, откуда принес на столик чайник и чашку. Утром он никогда не включал телевизор и наслаждался чаем в тишине и покое.