Просчитать невозможно

 – Я ждал! Я – один… Чувствовал… А они не верили… А они…

Договорить подполковнику не дают, на него сверху валится Кордебалет, и даже всегда сдержанный полковник Согрин в этот момент улыбается и становится похожим на мальчишку. И тоже не удерживается, наваливается сверху на человеческую кучу.

– Придавите… Инвалидом сделаете… – задыхаясь под тяжестью друзей и их тяжеленных рюкзаков, пыхтит Макаров, и высовывает ближе к солнцу загорелое улыбающееся лицо.

* * *

– Сложность еще и в том, что пару часов назад в пещеры должен прибыть отдельный джамаат эмира Абдула Мадаева, – докладывает Макаров.

 – Этот джамаат обеспечивает безопасность съезда и выставляется в прикрытие в случае опасности.

– А что здесь сложного? – не понимает Сохно. – Всего-то джамаат, и к тому же в пещерах… А там целых три прохода… Наверняка, они рассредоточатся… Работай в свое удовольствие, и все.

– Не все, – не соглашается Макаров. – Эмир Абдул Мадаев будет поддерживать постоянную связь со всеми группами посредством спутникового телефона, и…

– Хотя бы с нами ты можешь говорить без акцента? – с усмешкой перебивает Кордебалет.

– Я с сильным акцентом говорю? – удивляется Слава.

Больше двадцати лет проживая за пределами России и встречаясь с земляками только от случая к случаю, он уже не чувствует, что по-русски говорит, как иностранец.

– Еще с каким!

– Ничего… Привыкайте… Это непроизвольно… В кровь, наверное, впиталось… Я когда сюда прибыл, сначала русские слова с трудом подбирал… Хотя даже по легенде я – русский… Использовал время своей работы преподавателем в саудовской военной школе в качестве прикрытия.

Я оттуда уехал в Канаду вполне официально. И меня, оказалось, помнили в Аравии, как ходячую легенду. Потом расскажу при случае… Не будем пока отвлекаться на мелочи. Итак. Связь будет осуществляться по телефону. Каждой прибывающей группе дан свой пароль. Выделено определенное время для разговоров. Любой срыв будет рассматриваться как сигнал тревоги. Слишком велика сумма, чтобы ею рисковать. И никто не знает, за что платятся такие громадные деньги, кроме нескольких особенно посвященных лиц…

– Тогда будем работать прямо под носом у боевиков, – опять не смущается Сохно. – Пусть они разговаривают, а мы будем спокойно минировать проходы. Не впервой…

– Мне нравится твой оптимизм, – встречно улыбается Макаров, всегда хорошо понимавший Сохно. – Тем более, кроме работы на оптимизме, нам ничего не остается.