Пуля из будущего

Командир взвода старший лейтенант Крамолов всегда учил солдат, что свой организм уважать надо, не подставляться ни под пулю, ни под удар. Он всегда ответит на это взаимностью.

Какой смысл был Алексею сейчас подставляться? На что ему можно было рассчитывать, когда он один, безоружный, против трех автоматных стволов? Пусть боец спецназа ГРУ и просчитал заранее ситуацию по своему освобождению, но сейчас она другая и не несет в себе ничего хорошего.

Значит, следует просто ждать, представлять обстановку, просчитывать ее, даже создавать самому и использовать, когда наступит подходящий момент.

Он ведь сейчас не видел даже садиста, сидящего напротив. В ответ на любое его резкое движение последовало бы нажатие спускового крючка автомата снизу, с земли.

Поэтому рядовой Николаев спокойно выставил из обезьянника сначала одну ногу, потом вторую, придержался двумя связанными руками за дверь и спрыгнул на землю. При этом он получил болезненный тычок автоматным стволом в спину. Садист не удержался!..

Этот негодяй тоже собирался вылезать из машины, поэтому Алексей сделал шаг в сторону.

Пленник подсуетился очень даже вовремя, потому что тут же последовал удар ногой. Он должен был бы прийтись между лопаток, но получилось так, что башмак садиста лишь попусту рассек воздух, как час назад – приклад. Садист не удержался в обезьяннике и опять упал сам, без всякого внешнего воздействия.

Мат и смех взвились до небес. Впрочем, сам Николаев даже не улыбнулся. Он смотрел на ситуацию и не проявлял своих эмоций.

Хотя мысленно Алексей опять представил, как он обернулся и врезал каблуком в физиономию бандита.

Он на будущее отложил в памяти очень полезный факт: садист неуклюж и на ногах держится неуверенно. Тело у него крупное, большое и сильное, а ноги, видимо, слабые. Они с трудом носят такое тело. Любая потеря равновесия чревата для садиста падением. Как он еще умудряется ничего себе не ломать? Хотя, может быть, такое и случается, но не каждый день.

Садист выдавал такой отборный мат, что не каждый сантехник или грузчик сумел бы его повторить.

Внезапно окно дома осветилось. Потом открылась дверь. На крыльцо вышла женщина, а за ней – девочка лет пятнадцати. Садист заткнулся так резко, словно язык откусил, и на ноги вскочил как солдат при появлении в казарме генерала.

Женщина смотрела перед собой властно и холодно. Девочка из-за ее спины проскочила на крыльцо, подбежала к садисту, сказала что-то на своем языке и крепко обхватила его руками.