Расплавленное море

Даже заяц, когда на него нападает орел, ложится на спину не для того, чтобы показать свою беспомощность, а сильными своими задними лапами убивает, случается, орла наповал, разрывая ему грудь. И это заяц. Что же говорить о людях, которые держат в руках оружие! У них чувство самосохранения работает не менее активно…

После того как была отбита первая атака, а солдаты не отходили на более удобную верхнюю позицию, эмиру Гулоханову стало очевидно, что у них в рядах ни одного офицера. Сами солдаты были не обучены вести боевые действия, сказывалась существующая во всех армиях мира узкая специализация.

Одни воюют, другие строят им дороги и мосты, третьи ставят мины, четвертые обеспечивают армию связью, патронами и пищей, пятые эту пищу готовят и так далее. И не оказалось среди солдат того, кто решился бы взять на себя командование.

Это навело на определенную мысль. Как раз в этот момент эмир Карим Каримуллаев отчитывал отступивших моджахедов, грозясь в следующую атаку повести их сам. Тут к общему кругу примкнул и эмир Гулоханов.

Послушал высказывания Каримуллаева и вмешался в разговор, хотя обычно старался не вмешиваться, когда кто-то своих людей отчитывал. Но сейчас Карим общался не только со своими людьми, но и с людьми Абдулджабара.

– Карим, как ты думаешь, почему солдаты не отступили к каменной гряде? Там их позиция была бы намного сильнее.

– А кто их, этих солдат, знает? Может, не сообразили, может, им просто лень.

– Вот, насчет первого ты, я думаю, прав, необходимость перехода на новую позицию, на мой взгляд, очевидна, здесь им долго не продержаться.

Но, думаю, дело в том, что у них погибли все офицеры, и никто из солдат не решается взять на себя командование.

– И что? К чему ты все это мне говоришь? – Кариму очень не понравилось, что Гулоханов вмешался в его разговор с моджахедами.

– Ты не понял? А ведь все очень просто. Ты собрался сам возглавить следующую атаку. А если кто-то поймет, что идет эмир? Пусть даже не поймет, просто кто-то выберет тебя своей мишенью? Тогда твой джамаат лишится командования и некому будет подсказать моджахедам, что и как следует сделать.

Джамаат попадет в такое же положение, что и солдаты.

– Но ты-то здесь.

– Это твоя операция, я ее не прорабатывал, и вообще у меня свое видение боевых действий.

– Что ты хочешь этим сказать?

– Я хочу тебе посоветовать не ходить самому впереди джамаата. Останься лучше со мной.

– А атака? Я потерял двух гранатометчиков.