Последний довод

Только у нас принято затачивать такие лопатки до остроты бритвы, а бандиты нашли это необязательным. И вообще, кажется, они посчитали этот шанцевый инструмент только вспомогательным оборудованием на случай, если машина где-то застрянет, хотя, по логике, этот мощный внедорожник и застревать-то права не имеет. Я пошел в сарай, где папой когда-то была оборудована мастерская, и предельно остро отточил лопатку на наждаке. Конечно, тонкая доводка делается не на наждаке, а на тонком бруске с алмазным напылением, но у меня с собой такого бруска не было, а папа же вообще такой не держал, так что пришлось обойтись тем, что было.

Сложить три сиденья среднего ряда у меня никак не получалось, пока не догадался, что они складываются автоматически. Нашел нужную клавишу, нажал на нее, и сиденья не просто сложились, а свернулись, прижались к передним сиденьям и образовали сзади ровный пол. Меня смутили только большие отверстия, в которых они крепились при раскладке, но прикрыть их было легко. Я вытащил из своей комнаты ковер, который помнил с детства.

Ковры в то время были в большом дефиците, и мама с папой очень радовались, когда смогли в Харькове купить его в мою комнату. Сейчас он сгодился для хорошего дела. Сложенный вчетверо, как раз укрыл весь пол в багажнике внедорожника. А сверху я водрузил матрас со своей кровати, на который намеревался положить папу вместе с его периной. Так ему, бездвижному, любая, даже самая сложная дорога не покажется излишне жесткой и тряской. Чтобы в машине не было сквозняка, я заклеил пулевые пробоины в корпусе скотчем и наконец приготовился выносить папу из дома. Сила в руках у меня была, и я не сомневался, что смогу его удержать вместе с легкой периной. Да и сам он был не тяжелым. Я уже двинулся в его комнату, когда в кармане у меня зазвонила трубка. Определитель показал номер старшего сержанта Волоколамова.

– Слушаю тебя, старший сержант.

– Здравия желаю, товарищ подполковник!

– Как дела? Устраиваешься?

– Мы не пробились туда, товарищ подполковник.

Пришлось возвращаться.

– Не понял… – удивился я. – Что там происходит? Тоже «Правый сектор»?

В Донецк в последнее время уезжали многие русские. Порой целыми семьями. Да и украинцы тоже – из тех, кто не желал иметь ничего общего с фашистским режимом. Донецк этот режим признавать отказался, как и Луганск. Сначала вроде бы и Харьков был так же настроен, но в Харьков приехали бандиты из «Правого сектора» и силой подавили все протестные настроения.