Резервация разума

Не торопил его особо, не заставлял телепортироваться, хотя, наверное, с помощью своего командирского шлема и мог бы к такому способу прибегнуть. Просто попросил его прилететь. И, пока он летел, я уже трансформировал его и внутри. Теперь это был не российский внедорожник с нероссийским названием, а нечто похожее на скутер ктархов, только кресло было не такое, как у них, а более подходящее мне, имеющему ширину в плечах значительно большую, чем ниже пояса. Внешне этот же скутер, еще накануне прямо в полете, в том же стиле на моих глазах трансформировал эмир Арсамаков.

При этом я вовремя вспомнил, как эффектно садился в скутер адмирал после того, как я вернул ему его шлем. И на глазах своего взвода и группы «Зверинец» приказал подлетевшему скутеру замереть в воздухе, открыть фонарь кабины, а сам, прихватив свой рюкзак и автомат, совершил прыжок через своих солдат, завис в воздухе над креслом пилота, плавно развернулся вокруг своей оси и так же плавно опустился в кресло.

У меня получилось, как мне показалось, даже более красиво, чем в свое время у ктарха Гжнана, сына Амороссэ. По крайней мере, не менее ловко. Это я сумел понять, бросив взгляд на солдат своего взвода и на офицеров ОМОГ. В глазах светилась оценка. Оставшись уверен, что метод посадки в скутер будет теперь широко распространен на все время операции, то есть на время, которое отведено нам на работу в шлемах, я опустил фонарь кабины и тут же, не задерживаясь ни на секунду, резко набрал высоту, чтобы меня не бросало из стороны в сторону при вынужденных маневрах во время перелета по ущельям.

Летать на высоте было спокойнее, да и обзор был лучше. Держать перед собой карту у меня необходимости не было. Я запомнил ее, когда майор Медведь при постановке задачи водил по ней пальцем. Для скутера было достаточно того, чтобы я задал ему конечную точку своего маршрута. Видимо, карта была заложена в самом шлеме, или же он считывал ее из моей головы.

Вернее, как я думаю, скачал в свою память сразу, когда я смотрел в ту самую карту, а потом уже пользовался ею, не дожидаясь моих приказов.

Впрочем, углубляться в суть работы квантового киберкомпьютера я не намеревался, понимать его процессы не пытался и удовлетворялся только результатом. Иногда я старался только сформулировать мысленную команду, переводя ее в понятные человеку слова, команда тут же начинала выполняться.