Резервация разума

Самолеты так взлетать не умеют.

Наверное, это и в самом деле выглядело здорово. Собравшиеся смотрели на меня раскрыв рты. Но продолжения я им не показал, стремительно улетев туда, куда мне было необходимо. У меня было катастрофически мало времени, а зрители могли обойтись и без фигур высшего пилотажа. Тем более я точно даже не знал, какие фигуры можно выполнять, не опасаясь вывалиться из кресла, хотя я ни разу еще не вываливался и даже знал, что некая неведомая мне сила держит пилота в кресле всегда.

Но, думаю, зрителям достаточно было моего крутого виража и стремительного удаления в сторону ближайшей горы, той самой, как я понял, которую показывал мне на карте майор Медведь.

– Как будем налаживать отношения с полковником Сорабакиным после возвращения? – спросил я вслух, подразумевая, что шлем понимает не только мысленные посылы. Мне просто удобнее было общаться вербально. Без посторонних это было нормально, никто не мог посмотреть на меня косо.

– Я хотел оставить его спящим.

Но могу разбудить и стереть в его памяти все моменты непонимания, заложив в нее другие, более дружелюбные эмоции. – Шлем по-прежнему отвечал, вкладывая мне мысль в голову, но я не просил его произносить слова. Если ему так удобнее, пусть так общается. Главное, что я его понимаю.

– А есть гарантия, что полковник снова не взбрыкнет по какому-нибудь поводу или даже без повода? Просто захочет почувствовать себя хозяином…

– У меня такой гарантии нет, – ответил шлем. – Я не могу переделать его характер.

Он давно уже устоялся и мало поддается воспитанию.

– Тогда пусть лучше продолжает спать. Я бы еще поставил под стол пустую бутылку водки, а содержимое бутылки влил ему в рот. Чтобы и запах был, и состояние соответствующее. – Это я вспомнил слово «бывает», произнесенное дежурным майором.

– Это легко сделать. Могу даже надоумить офицеров, которые пока еще в его кабинете, чтобы они сняли на камеры своих смартфонов пустую бутылку.

– Сделай, – предложил я шлему «добить» полковника.

 – И пусть каждый из них выложит свои записи в Интернете. С разных адресов, в разных социальных сетях.

Признаться, я в этот момент думал не о том, что у меня не сложились отношения с Сорабакиным и едва ли сложатся в дальнейшем. Я думал о том, как он общается со своими офицерами и солдатами-пограничниками. И считал, что наказание через Интернет будет лучшим решением этого вопроса. Командир просто не имеет права быть таким.