Синтетический солдат

Их скорость, ярость и неустрашимость (без доспехов они были многократно легче и потому быстрее) позволяли просто сминать противника и прорубать в его рядах целые просеки. Бой оголтелых, как и бой берсерков, считался элементом боевой магии. И порой случалось, что противник, только увидев в рядах войска людей с голым торсом, предпочитал отступить еще до начала общей сечи. С наступлением христианства, порицающего гипнотические методы воздействия на психику (Господь предоставил человеку волю и право выбора, и даже сам не позволяет себе заставлять человека что-то делать по своей воле.

Как же может это делать другой человек!), оголтелых в славянском воинстве готовить перестали. Их и без того всегда было мало, поскольку эмпатичные люди, как сейчас, так и раньше, встречались не часто, а с приходом христианства они вообще исчезли с исторической сцены.]. Нас уважали и побаивались. И с нами считались. Удивляться этому не приходилось, потому что мы знали себя и своих солдат воспитывали на научных данных, которые говорили, что при улыбке у человека задействуются сорок мышц, а при нажатии спускового крючка оружия всего четыре. Что сделать быстрее – понятно первокласснику. И легкая растерянность на лице пришедшего его выдала – он на какое-то мгновение потерял концентрацию и способность к сопротивлению, и это позволило мне действовать. Я не просто затащил человека в прихожую. Я еще и рывком швырнул его на стену, чтобы он лбом проверил, крепко ли приклеены обои. Не возразил бы даже против того, чтобы он эту же операцию выполнил носом. Но он среагировал и успел выставить руки. Уважал, видимо, в отличие от второго охранника, свое лицо. Я же без разговоров ткнул его в позвоночник между лопатками стволом трофейного пистолета. Это было и больно, и впечатляюще, потому что человеку, имеющему дело с оружием, не понять, что ему в спину упирается, было сложно. Он понял и не суетился, хотя, как мне показалось, растерянности своей не утратил, а уверенности не обрел. Уверенность в его лице держалась только в первые две секунды после открытия двери. Не ожидал он моего гостеприимства. Готовился к отражению удара, что естественно, или, в худшем случае, к разговору, а в итоге запрыгнул в квартиру не хуже пьяной лягушки, получившей добрый пинок. А отражение удара или разговор, с одной стороны, и лягушачья ловкость, с другой – суть слегка разные вещи, характеризуемые различной траекторией движения и языка, и тела.

– Руки на стену.