Сирийский пленник

– А сейчас у вас какие ближайшие планы?

– Домой прийти, с женой увидеться, больше часа полежать в ванне, отмокнуть. Побриться и подстричься, в конце-то концов. Сначала все самое человеческое, бытовое. Потом уже буду думать, как мне легализоваться.

Полковник явно хотел было что-то сказать, но промолчал.

Россомахов, однако, это чутко уловил, поэтому обеспокоился и спросил:

– Что-то не так, товарищ полковник?

– Извините, Виктор Васильевич, даже и не знаю, как к этому вопросу подступиться.

– А прямо вот так и подступайтесь.

Говорите как есть.

– Вы ничего, похоже, про свою жену не знаете.

– Вы желаете открыть мне на что-то глаза?

– И раньше, значит, ничего не знали и не подозревали?

– Нет. А что я должен был знать про нее?

– Про нее и про ее любовника.

Кровь ударила Россомахову в голову. На какое-то мгновение он даже видеть перестал, но быстро овладел собой, опасался только, что этот момент не остался не замеченным полковником Личуткиным.

Тот передал Виктору Васильевичу деньги из рук в руки, плавно тронулся с места и поехал неторопливо, поскольку двигаться быстро просто не позволяла дорожная обстановка.

При такой езде Василий Андреевич имел полную возможность бросать косые взгляды на своего пассажира, что время от времени и делал.

Произнеся последние слова, полковник, кажется, сам засмущался и потому стал старательнее смотреть за дорогой. Хотя, возможно, ситуация на ней этого и требовала.

– Нет. Я даже не подозревал, – наконец-то ответил Виктор Васильевич и спросил: – А это точные сведения?

– Настолько точные, что я сам однажды утром, отправляясь на службу, увидел этого человека.

Он при мне вышел из вашей квартиры и закрыл дверь своим ключом. Мы вместе спускались в лифте. А потом этот тип сел в свою машину и уехал. Это было года полтора назад.

– А я тогда где был?

– Насколько я помню, в командировке. Вы же часто ездите на задания. Анну Ярославну я, правда, с ним не видел. Но их вдвоем встречала на улице Лариса Витальевна.

В сторону дома шли, потом по отдельности в подъезд заходили. Она посмотрела и мне, естественно, рассказала, когда я со службы вернулся. А в тот день я домой пришел уже после двадцати двух, задержался, понимаете ли. Мне Лариса Витальевна доложила, я сначала не поверил, подумал, не может такого быть, чтобы профессиональный военный разведчик ничего не заметил. Но Ларисе Витальевне строго-настрого наказал, чтобы она в чужую жизнь не совалась.