Славянский сокол

Его амбиции как потомка династии бодричских князей не позволяют ему признать мое старшинство, потому что когда-то мое княжество входило в большой и сильный союз бодричей и предки Годослава правили моими предками. Приобретая общее, каждый боится потерять личное. И так будет до тех пор, пока не появится личность достаточно великая, чтобы удовлетворить или усмирить всех. Как для германских племен – Карл Каролинг.

– Ну, а почему бы вам не заключить союз хотя бы с Карлом? – простодушно спросил граф.

– А кто мешает вам принять веру в наших богов и жить по нашим законам? – в ответ спросил князь с улыбкой.

Оливье только рассмеялся над собственной бестактностью.

– Курице нравится насест, а утке болото… – добавил Бравлин.

– Я, признаюсь, удивлен, встретив в лице князя-правителя, князя-воина весьма грамотного человека. Вы так много знаете, так рассказываете не только о своей истории, но даже об истории Греции… Я просто в растерянности…

– Граф, я слышал, что король Карл тоже отличается любовью к книгам.

Вы этому не удивляетесь? Разница только в том, что я читаю сам, а ему читают другие…

Оливье не нашел, что ответить. Он не рискнул сказать, что считает своего монарха просвещенным человеком потому, что все королевство франков он считает тоже просвещенным, хотя сам не прочитал в своей жизни ни одной книги. А отношение к представителям соседних стран, к саксам или к славянам, у всех франков было пренебрежительное, как к полудикарям. А, оказывается, эти полудикари гораздо грамотнее франкских графов.

Они даже разговаривают по-гречески с сарацином. Но высказать открыто свое чувство преимущества – значит, оскорбить князя…

Между тем, они уже спустились с Песенного холма. Эделинги и сарацин остановились и оглянулись, поджидая отставших. До лагеря напрямую осталось пройти меньше тысячи шагов. Там, перед лагерем посторонних участников турнира, уже не было большого костра, освещающего окрестности, как большой костер освещал почти всю королевскую ставку, однако у палаток горело множество костров малых, и заблудиться было невозможно.

Нахождение шатра герцога Трафальбрасса они уже знали. Более того, посыльный рассказал Кнесслеру, что герцог пользуется в нижнем лагере великой популярностью и чувствует себя там ничуть не хуже, чем король Карл среди своих подданных.

В самом деле, подойдя к громадному шатру, по площади занимающему место четырех обычных палаток, рыцари увидели множество воинов вокруг костра.