След Сокола

Только хорошо знающие герцога люди понимали, что это улыбка хищной и коварной датской кошки, которая решила в свое удовольствие поиграть с беззащитной бодричской мышкой и дать ей надежду поверить в возможность самостоятельно решать свою судьбу. Но когти кошки, хотя и прячутся за мягкими подушечками, всегда готовы молниеносно нанести удар. И даже в фигуре этого пирата, во всем его мощном бочкообразном теле, даже в поступи его проступала кошачья грациозность.

Князь-воевода хорошо знал характер Сигурда и потому нисколько не обольщался этой обворожительной, на зрителя рассчитанной улыбкой.

И, сознавая отведенную княжеству роль мыши, искал способы вывернуться из когтистых лап с наименьшим ущербом. Однако бодричские бояре своей роли, похоже, не понимали, если только не играли в какую-то собственную игру, отличную от игры князя-воеводы Дражко и самого князя Годослава.

И когда Дражко остался на месте, поджидая королевского посла и блюдя тем самым честь своего князя, они заспешили навстречу герцогской улыбке, нарушая дипломатическую традицию, зато показывая свою угодливость и согласие.

Более того, уверенные, что Дражко вызвал раздражение герцога, стремились своим поведением показать, что они к действиям воеводы относятся с неприятием. Они-то послу рады сердечно и готовы ублажать его, как только возможно.

– Мотыльки помчались на пламя свечи… – отреагировал на это Дражко. – И крыльев им своих не жалко… Впрочем, туда им и дорога… Не грех их даже подтолкнуть, чтобы не мешались под ногами и не суетились.

– Только прикажи, княже, – улыбнулся Далимил, – мы с удовольствием всех их столкнем куда след. Навсегда! И мешать больше не будут…

Дражко промолчал, наблюдая, как встретятся послы и бояре.

Однако герцог тоже хорошо знал расстановку сил в стране бодричей. Знал и ту ничтожную власть, что оставил боярам, не в пример своему отцу, молодой Годослав. Даже и не власть вовсе, а лишь право подавать иногда голос, ничего не решая, и тем себя обманывать[50 - Бодричи к тому времени уже не созывали вече, которое у восточных славян выбирало князя сроком на шесть лет в северных землях и на десять в южных.

Про вече во времена Годослава историки вообще ни разу не упоминают, и только из косвенных данных можно понять, что отказ от права народа на решающий голос стоил предкам Годослава крупной ссоры с волхвами. Очевидно, процесс централизации власти и перехода ее в наследственность был естественным.