Стрельба в невидимку

Она посмотрела недоуменно, никак, видимо, мысленно не связывая Люсю с квартирой Чанышевых.

– А из мужчин?

– Нет у нее никого. С мужем она уже три года как развелась. И чтоб кого-то приводила – я не видела… Люся – женщина серьезная.

– А на их этаже молодой человек… – я описал того, что прошел мимо меня по лестнице. – Такой там нигде не проживает?

– Нет. Там только один молодой – Юрка. Он школу заканчивает. В квартире напротив Люси живет. Но он ростом-то с меня, не больше.

– Спасибо. Я поднялся этажом выше.

Лоскутков уже вызвал экспертов и следственную бригаду горотдела и сейчас выгнал всех с балкона, чтобы не наследили. Хотя, пожалуй, уже поздно. Мы все там побывали. И неизвестно, кто за что рукой в этой тесноте и в спешке взялся. Могли отпечатки и заляпать. Ведь когда смотрели на путь, которым преступник ушел, мысли были только об одном – о погоне. Это потом я сообразил, что гнаться уже не за кем. Паровоз ушел.

– Обыск в квартире производили? – спросил Лоскутков опера из райотдела.

– Зачем, здесь и так все было ясно. Только наркоту забрали. Нам Чанышева сама показала, где у нее что припрятано.

Майор посмотрел неодобрительно, хотя и знал, что обыск производится далеко не всегда. Сам он к обыскам имел почти садистское пристрастие – нравился, видимо, ему вид разбросанных и перевернутых предметов, – а однажды умудрился провести обыск даже у меня. Тогда мы и познакомились.

– Кстати, а почему в материалах нет протокола допроса соседки с четвертого этажа? – спросил я.

– Я сам пару раз к ней заходил, оба раза никого дома не было. Откуда я могу знать – где она. Может, она и не живет здесь. Может, у детей, за внуками ухаживает. Может, у нее домик в деревне…

– То есть ты хочешь сказать, что ее не допрашивали?

Кудрявцев мотнул головой так, что мне показалось – он отмахнулся от меня лысиной.

– Никто ее не допрашивал.

– Сержант, – попросил я. – Пригласи сюда соседку с четвертого этажа.

– А что такое? – коротко и настороженно спросил злой Лоскутков.

Он уже понял, что следствия вообще никакого не было. Так, отписали бумажки и посчитали, что отчитались. А моей педантичности мент верил. Только всегда подозревал, что я не все ему говорю.

– Я с ней сегодня беседовал. Женщина говорит, что ее уже допрашивали. Приходили из милиции.

– Еще не легче, – вздохнул опер и потер ладошкой раннюю, не по уму лысину. – Может быть, Свиридов – наш следак? Так он бы протокол к делу подшил. А больше… так вообще некому.