Стрельба в невидимку

Хотел только провести допрос этой самой Александры Чанышевой. В райотделе ее почти не допрашивали. Записали только, что она сама рассказала. Время такое было – пересмена… – Судя по тону, Лоскутков почти смирился с нерадивостью сотрудников, даже оправдывать их пытается.

– Мне бы желательно поприсутствовать.

Мы вошли в тесный, на двоих, кабинет. И тут же зазвонил телефон.

– Слушаю. Майор Лоскутков. Так… Отлично. Давайте его сюда быстрее.

Он положил трубку и посмотрел на меня торжествующе, почти радостно.

Даже рысьи глаза сияли без злобы, как на праздник 10 ноября перед коллективной выпивкой.

– Кажется, Лешего поймали…

– Поздравляю. А как же наш допрос?

– Позже. Сейчас тебя не задерживаю. Сам понимаешь…

– Без тебя я смогу поговорить с Чанышевой?

– Лучше не надо. Я сейчас пошлю Кудрявцева, пусть он вместе с ней на квартиру съездит. Посмотрят, что пропало. Паша Гальцев просто так туда не полезет. Он всегда знает, что ищет.

Мне осталось только согласиться.

4

Машину, приехав на службу, я всегда ставлю не у подъезда, а под окном своего кабинета. Хоть и старенькая она у меня, а не любит домогательств посторонних, большей частью молодых личностей, хотя по нынешним временам к такому можно было бы и привыкнуть. Все мы со временем к неприятностям привыкаем.

Путь к дверям всегда постоянный. Марина Владимировна, старушка из газетного киоска, с десяти метров узрев машину, приготовила уже пачку моих привычных сигарет «Спецназ».

В последнее время я курю их не столько из-за вкусовых качеств и соответствующей кошельку частного сыщика стоимости, сколько от ностальгических воспоминаний о днях своей службы в спецназе.

Кивнув охраннику и прошагав по длинному коридору, я застал на диванчике у двери своего кабинета Гошу Осоченко с мелким рыжим типом – весьма подвижным котенком.

– Извините уж, что я не один. Вот, подарили сегодня… – Гоша поднял зверюгу к груди. – Приходится весь день с ним мотаться.

Кисть левой руки Гоша замотал слегка окровавленным носовым платком. Котенок оказался царапучим и оставил на руках ощутимые метины.

Осоченко самому не терпелось узнать результаты моей деятельности. Что ж, вполне резонно. Он платит, он и музыку заказывает. А я собирался ему звонить и договариваться о встрече.

– Проходите, – распахнул я дверь. – Вы очень вовремя. Я еще в восемь утра пытался вас найти.

Парень передернул плечами, словно поежился.