Святые окопы

– Посмотреть? – спросил старший сержант контрактной службы Ломаченко, заместитель командира взвода.

– Троих пошли…

Старший сержант отдал распоряжение знаками, и трое солдат бегом, перескакивая с валуна на валун длинными прыжками, устремились в сторону убитого бандита. А сам Ломаченко снова повернулся к командиру взвода:

– Вы как, товарищ старший лейтенант?

Владислав Григорьевич попробовал пошевелить плечом и поморщился от острой боли. И все же хватило сил пошутить:

– По радио на прошлой неделе передавали, что выживу.

Сорок минут назад, во время боя, пуля навылет пробила старшему лейтенанту ключицу и трапециевидную мышцу спины. Ранение не страшное, хотя и неприятное. Видимо, в ключице вырван целый участок кости, долго будет зарастать. Рука при этом практически действовать не будет, да и глубоко дышать невозможно. Пробитая пулей трапециевидная мышца спины особо не беспокоила. Мягкие ткани в возрасте старшего лейтенанта легко затягиваются и быстро восстанавливаются. С ключицей же без госпиталя, пожалуй, не обойтись.

Хотя до него еще предстоит добраться, а это не так просто, надо будет прорываться через бандитское окружение. Но само понятие прорыва подразумевает бег с одновременной стрельбой. А с этим ранением и бегать, и стрелять одинаково сложно.

Перевязку командиру взвода делал штатный взводный санинструктор ефрейтор Андрей Сапожников. Поскольку для того, чтобы наложить бинт, пришлось бы весь корпус перематывать, а на это бинтов во всем взводе не хватило бы, учитывая богатырские габариты старшего лейтенанта, ефрейтор Сапожников обработал входное и выходное отверстия пули хлоргексидином, края ран смазал йодом, наложил тампоны и заклеил их пластырем.

Пластырь и не мешал так, как мешал бы бинт. И со стороны даже трудно было сказать, что Старицын ранен, если бы не кровь на одежде, бронежилете и «разгрузке». Но кровь с тела санинструктор стер тем же хлоргексидином.

Посланные старшим сержантом солдаты вернулись и протянули командиру взвода пакет с документами, письмами и деньгами – все, что было у убитого.

Владислав Григорьевич раскрыл паспорт. Надписи в нем были сделаны на незнакомом языке, но герб Азербайджана явственно показывал, гражданину какой страны принадлежал паспорт. Азербайджанцы среди дагестанских бандитов встречались редко, а если и встречались, то это были, как правило, преступники, находящиеся у себя на родине в розыске.

– Уголовник? – спросил старший лейтенант.

– «Расписной» весь, – сказал один из солдат.