Тройная зачистка

Настолько все, в том числе и офицеры ФСБ, привыкли, что угроза идет от чеченцев, что не представляют в качестве убийц людей другой национальности. Как глупо!

– А кто же он может быть?

– Кабардинец, балкарец, дагестанец, ингуш, татарин... Кто угодно.

– Ты прав, я проверю до оформления протокола. Но – не татарин. Имя не татарское, фамилия – не знаю, а имя точно не татарское. Имя кавказское. Это без сомнения. Итак...

Он налил себе еще рюмку и тут же выпил.

– Итак... – повторил Александр.

– Ты опознал в нем лицо кавказской национальности.

Это обязательно, потому что это напрямую связано с твоей работой.

– У меня не только кавказцы по делам проходят. У меня все диаспоры, проживающие в России. У нас отдел, кстати, так и называется – по работе с диаспорами...

– Но с чеченцами проблем у тебя больше всего.

– Нет. Цыгане куда хуже чеченцев. Преступников среди них не меньше, а закрыты от постороннего взгляда они намного сильнее, между собой враждуют редко, а помогают друг другу и покрывают друг друга всегда.

Они еще до новой эры обособились от остальных людей. И все это время живут особым обществом в противовес остальным. И работа среди цыган гораздо сложнее. Вчера как раз и проводили по ним операцию.

Лысцов, похоже, где-то рядом увидел дурака. По крайней мере, взгляд его выражал именно это.

– Но цыгана же не могут звать Магомедом...

– Нет, его, скорее, Романом зовут... – улыбнулся Басаргин.

– Значит, про цыган ты не подумал. Не надо съезжать с асфальта на проселок, потому что нам надо ехать вперед.

Давай оставим в протоколе только кавказца. Это всегда производит впечатление. Любой прокурор – частица нашего окружающего, нашего общества. Он смотрит каждый день наше дурацкое телевидение. Он запуган, он забит, как простой российский гражданин. И слово «кавказец» воспринимает адекватно.

– Пиши так. Я устал говорить тебе правду. И понимаю, что мне никогда из обыкновенного честного опера не стать изощренным, как ты, следователем. Воображением не дорос...

Лысцов начал быстро работать ручкой, выводя первые строки.

– Вот, – сказал он, показывая. – Теперь у нас создается зримая картина происшествия. Твоя естественная реакция должна быть какой?

– Какой? Я уже не буду говорить, какой должна быть моя настоящая реакция. Я просто интересуюсь твоим видением моей реакции и тем, что приличнее написать в протоколе.

– Естественно, у тебя нет возможности выхватить свой пистолет. У человека на лестнице пистолет ближе, под рукой.