Тройная зачистка

– К Сергею Ивановичу заходил? – спросила Александра.

Она понимала, что муж еще раздумывает, решившись согласиться только процентов на восемьдесят. И мнение человека, имеющего у мужа авторитет, могло существенно повлиять на конечный результат раздумий.

Но тут же она увидела на передней панели две коробки с аудиокурсами иностранных языков, взяла их в руки, рассмотрела, все поняла и опять заулыбалась. Ее мечта начала сбываться.

– Заходил и к Сергею Ивановичу, – глядя на дорогу, ответил Басаргин.

– Он, естественно, сказал, что ни в коем случае не отпустит такого ценного сотрудника, – она начала уже играть, зная результат, можно себе и игру позволить, и легкие подкалывания словами.

– Сергей Иванович сказал красивую фразу, которую записать не грех. Отпускать меня – жалко, а не отпускать – жалко меня. Ты, как художница, не оценишь таких тонкостей языка, а вот наш следователь майор Лысцов, который сегодня приезжал по вызову, оценил бы это по достоинству. Он вечером заглянет. Я обязательно продиктую ему.

..

Басаргин так невинно слегка хвастался. Он иногда позволял себе похвастаться перед женой, сам зная, что говорит только правду. Сотрудник он был в самом деле ценный, и ценили его совсем не за умение стрелять точно в лоб. Умение стрелять ценится в различных спецназах. Александр в спецназе никогда не служил и не имел к этому склонности, хотя во время командировки в Чечню смешалась работа оперативников и спецназовцев. Там стрелять приходилось несколько раз, и коллеги оценили его авторский выстрел по достоинству.

А в управлении его ценили за более тонкую и более нужную для оперативника вещь – за способность к анализу. Он умел из великого множества сваленных в кучу фактов выбрать только несколько необходимых, и выстроить из них версию, и предположить дальнейший ход событий. Сейчас он тоже готовился выстраивать версию. Но будет это только вечером, когда майор Лысцов принесет ему факты, которые удалось накопать по покушению. Несколько странная ситуация. Обычно опера копают, ищут факты, а следователь строит версию и делает выводы. Здесь случилось все наоборот, но отнюдь не стараниями самого Басаргина.

Александра поскучнела. В глазах, как утром, появился болезненный туман. Зря он упомянул имя Лысцова и напомнил ей про покушение.

– Саня, а ты-то сама решилась? – спросил он ее, отвлекая Александру от скорбных дум.

– На что мне решаться? – она возвращалась к недавней радости и легкости с трудом.