Тот самый калибр

Соседка зашла и все увидела. При этом сильно испугалась за себя. Мальцева уже многократно говорила, что ее хотят убить. Но не говорила, кто и за что. В полицию соседка позвонила со своего домашнего телефона. Звонить с телефона Мальцевой побоялась. Страшно показалось находиться в квартире, где только что убили человека. Соседка была, видимо, очень разговорчивой, возбужденной по понятной причине, но все объясняла внятно, продуманно. У меня в голове промелькнула мысль, что люди обычно сообщают о страшном происшествии не так.

При мне капитан Колбасников к соседке еще не ходил. Но пойти должен был обязательно. Он получил все подробные данные о звонке с вызовом оперативной бригады. И потому мне пришлось еще подниматься в уголовный розыск, чтобы навестить Колбасникова.

На лестничной площадке, когда я подошел к дверям на этаж, навстречу мне попался старший лейтенант Юровских. Оперативно-разыскной отдел располагается на одном этаже с уголовным розыском, только в другом крыле. Видимо, старший лейтенант ходил к себе в кабинет, хотя официально он в связи с похоронами, которые должны были состояться сегодня, ушел, видимо, в краткосрочный отпуск.

Старший лейтенант поздоровался со мной, как с уважаемым знакомым. Я этому не удивился и ответил тем же. Весь отдел криминальной полиции меня знает. А я этот отдел знаю только в лицо. Мысленно я уже просчитал время. По идее после похорон Юровских успевал приехать в свой двор, совершить убийство, а потом отправиться в арендованное кафе на поминки.

Но это, согласно моему временному графику, получалось только в том случае, если патологоанатом Василий Васильевич ошибается и мне звонила в самом деле Лидия Владимировна Мальцева. Если Василий Васильевич прав, то Юровских в момент убийства находился на кладбище. Обычно тело опускают в могилу в промежуток между половиной второго и двумя часами.

Задавать вопросы старшему лейтенанту я не стал. Во-первых, для этого существует капитан Колбасников и следователь следственного управления Следственного комитета, который ведет дело параллельно.

Во-вторых, лестничная площадка – вообще плохое место для допроса: здесь постоянно кто-то мелькает. В-третьих, мне никто не поручал вести это расследование. В-четвертых, я просто по-человечески сочувствовал старшему лейтенанту Юровских, на которого сразу обрушилось столько бед. В дополнение его мать лежала в тяжелом состоянии и жила, как говорили, на одних лекарствах.

И внешне сам Виктор вызывал у меня симпатию.