Упущенное счастье

Перед экзаменом, я снова с утра уединилась, в холле общежития. Мои соседки по комнате, еще, сладко спали. Они пришли с очередной вечеринки, под утро. Учитывая, что наша строгая вахтер Галина Федоровна в одиннадцать вечера, закрывает двери общежития на ключ, могу предположить, что они залезли через окно в туалете, на первом этаже.

Одноклассница Зина давно присоединилась к ним, забыв, зачем она приехала в Иркутск. Девочки легли в кровати, но еще целый час, шептались про свои похождения. Я проснулась от их сдавленных смешков, перевернулась на другой бок и подумала: « Совсем с ума сошли с этими ухажерами! Не дай, Бог, чтобы со мной такое произошло.

Не дай, Бог…». Утром я наспех выпила чай и вышла в холл заниматься.

В холле было тихо. Углубившись в физику, я вдруг услышала за спиной низкий мужской голос: «Девушка, вы не знаете, в какой комнате живет Алена Раскольникова?» Я вздрогнула и медленно повернулась к говорившему. Тут что-то произошло. Меня ослепило, словно свечением яркой молнии. Передо мной стоял невероятно красивый юноша.

Военный китель синего цвета, с эмблемой летного училища. Белоснежная рубашка с галстуком, стрелочки на брюках прямые и заостренные. Высокого роста, с широким разворотом плеч, на которых сияли погоны, с золотыми буквами «К». Знакомый взгляд карих глаз в обрамлении густых черных ресниц. Витя Орлов!

Сердце мое дрогнуло и покатилось к его ногам. В растерянности, я стояла перед ним, не в силах собраться и произнести хоть, слово. Моя привычная резвость в речах, изменила мне.

 – «Раскольникова! Вот это да! Ты стала такая красивая! Я, едва, узнал тебя!»– Витин голос вдруг охрип. В глазах появился огонек восхищения. Учебник физики выпал из моих ослабевших рук, коричневая тетрадь с конспектами закрылась, шариковая авторучка покатилась под стол…

Мы до вечера ходили по городу, сидели на парапете набережной Ангары и разговаривали, разговаривали. Дул пронзительный холодный ветер, иногда, моросил дождик. Но мы не чувствовали никакого озноба, хотя, я была одета в легкое трикотажное платье.

Когда в очередной раз пошел дождь, Витя снял китель и набросил на мои мокрые плечи. Потом обнял меня и прижал к себе.

Я дрожала, непонятно от чего: то ли от Витиной близости, то ли от пронизывающего влажного ветра. У нас было немного времени. В семь вечера, Витя должен был лететь самолетом, до Саратова. Мы проговорили с ним восемь часов, а мне показалось, что прошло всего десять минут. Было ощущение нереальности происходящего.