Война для двоих

Авторота выделит вам все что может, а может она выделить только три машины, три «уазика». У тебя, насколько я помню, своя «телега» в гараже стоит, можешь ею воспользоваться. Остальных парами наши машины развезут, а утром заберут. У нас все машины оборудованы навигаторами, и адреса будут отмечены точками на карте, водитель не заблудится. Да и дорога из города по утрам относительно свободна, успеют доехать.

– Понял, товарищ полковник. Можно всем составом в гараж отправляться?

– Минут через пять. Я только что туда звонил.

Пока они людей на машины посадят, пока то да се… Через пять минут выходите. У меня все. Конец связи…

– Конец связи, товарищ полковник…

Капитан убрал трубку в карман, а не вернул ее снова на тумбочку, из чего можно было сделать вывод, что он уже начал собираться, и обратился к офицерам своей группы:

– Ну что, товарищи офицеры, готовы к боевой командировке? Скорее всего, завтра вылетаем. Наверное, уже могу сказать, поскольку мне этого не запрещали, что летим в Сирию, которую в армейском жаргоне называют «Саратовом».

А сейчас собираемся и всем составом идем в гараж. Я на своей машине поеду, а на остальных выделят по «уазику» на каждую пару. К восьми утра необходимо вернуться. Все понятно?

– Понятно, командир. Не дети же… – за всех ответил старший лейтенант Ласточкин. Он вообще часто позволял себе говорить за всю группу.

– Одевайтесь, через три минуты сбор у меня в комнате. В гараж двинем…

– Надо же, Радиолов семью надумал навестить… И почти ночью, когда дети спят.

 – Жена тоже собиралась уже, видимо, ложиться спать, поэтому выглядела не слишком довольной. Она продолжала носить свою фамилию, и его часто звала не по имени, а по фамилии. В обычной обстановке капитан навещал семью только на два выходных дня, оттого Людмила и удивилась.

– Попрощаться отпустили. До утра. А потом – в командировку на неопределенное время.

– Учения, что ли?

– Хуже. Загранкомандировка. Боевая.

– Случаем, не на Украину? А то бы матери посылочку передать.

Я быстро соберу, что смогу. У нас найдется…

Мать у Людмилы жила в Донецке, где временами то бомбили, то постреливали. И она постоянно за нее переживала. Но в телефонных разговорах мать не жаловалась, говорила, что все у нее нормально.

– Нет. Намного дальше.

– А где у нас еще воюют? Не в Сирию же…

– Так точно. Туда…

– Сам напросился? – мрачным голосом, в котором вдруг проявились неприятные басовитые нотки, спросила Людмила.