У судьбы на мушке

И получили в результате мощный фланговый удар. И только тогда «бармалеи» узнали и осознали свои потери и поняли, что их расстреливают не только из минометов. Кто-то, истошно крича и что-то объясняя, показал пальцем на позицию спецназа и тут же упал, сраженный очередью. Капитан Труфанов этого момента откровенно испугался и готов был дать команду к отступлению, но понимал, что Бармалеев, стреляющий, как простой боец, его команду отменит, а его самого может и пристрелить. Но тут открыл автоматный обстрел саперный взвод, оставивший за своей спиной целую серию взрывов.

Поочередно взрывались минометы и ящики с навинчиваемыми взрывателями для мин. Сами мины без этих взрывателей были бесполезны.

Бармалеев считал взрывы, хотя был уверен, что Соловейчиков не оставит в рабочем состоянии ни одного миномета. Так, в принципе, и получилось. Сдвоенные взрывы прозвучали восемь раз, потом, следом за ними, прозвучал один мощный взрыв – нетрудно было догадаться, что старший лейтенант решил не оставлять противнику и мины без взрывателей.

«Бармалеи» меж тем, не зная силы атакующих их спецназовцев, решили все же фронт не оголять и не рисковать возможными большими потерями. И предпочли отступить в сторону своих окопов. Сначала это было отступлением по всем правилам военного искусства, с перебежками и перекатами, но чем ближе был сам окоп, тем больше отступление походило на бегство с поля боя. Что, в принципе, спецназу и было нужно. В наушниках прозвучали лишь несколько очередей, посланных вдогонку убегающим.

– А ты, Сергей Юрьевич, опасался, что они нас атакуют в лоб… – без какого бы то ни было упрека в голосе, мягко сказал комбат.

Труфанов смущенно молчал. Он, похоже, сам стыдился своих недавних слов.

Противник отступил. Четыре взвода построились в колонну, к ним пристроился взвод саперов, и они двинулись догонять первый взвод разведывательной роты, ушедший вперед.

Поскольку первый взвод передвигался только быстрым шагом, Бармалеев решил догнать его за счет передвижения марш-броском.

Подполковник дал команду и первым перешел на легкий бег. В наушниках слышался разговор двух солдат, забывших, видимо, про включенные микрофоны:

– У нашего комбата здоровье лошадиное. Снова бежим… Ему, похоже, бегом бегать привычнее, чем пешком ходить… – с легким укором сказал один.

– И нервы железные. Я после боя до сих пор дрожу – стольких людей жизни лишил… А с него все как с гуся вода… – ответил второй.