Специальный рейд

У них уже было время поговорить. И потому Зарема вопросу не удивилась.

– Жду. Зураб обещал. И капитан Басаргин обещал. Наверное, это не просто сделать...

И было в ее голосе столько покорности судьбе и надежды на лучшее одновременно, что Мадина невольно вздохнула. Она тоже, хотя и давно не была дома, хорошо знала, как не просто найти здесь работу.

– Люди серьезные... Может быть, и помогут... А может, тебе в Москву поехать?

Зарема вздохнула тоже.

– Кому я там нужна...

– В Москве с работой проще.

Всегда можно что-то найти. Хотя... – Она посмотрела на изуродованную руку Заремы и замолчала.

Зарема и сама знала – разговоры слышала не раз, что в Москве устроиться можно очень неплохо, но для этого надо быть или специалистом, или торгашом, или бандитом. Она не имела специальности и раньше, потому что выросла уже в то время, когда чеченские власти стали считать женщину принадлежностью дома, которой распоряжается хозяин, и не больше того. А правая рука практически не дает ей возможности стать хорошим специалистом сейчас.

Грамотности у нее откровенно маловато, чтобы хорошую специальность получить, потому что в годы, когда Зарема взрослела, власти опять решили, что женщина грамотной быть не должна и самое большее, на что могут девочки рассчитывать, это доучиться до четвертого-пятого класса. И то, что Зарема сумела восемь закончить, уже достижение. Мать Зураба – директор школы – помогала. Но этого все-таки мало. Что еще делать? Торговлей Зарема никогда не занималась. Научиться-то, может быть, и смогла бы, да чтобы торговать, надо иметь, чем торговать. Тоже деньги нужны. А взять их негде. Так и получается, что в Москву путь ей заказан.

* * *

Зураб приехал на следующий день, словно услышал там, у себя в Шали, женские жалобы на скудное существование. Опять на той же машине с синей полосой и двумя автоматчиками на заднем сиденье.

– Пока вакансия есть только одна. В столовой для офицеров подсобной рабочей. Хотели подождать, что-то получше подыскать, да у Басаргина командировка кончается.

Уезжает он.

– Куда?

– Домой. В Москву. А без его помощи трудно устроиться. Поедешь?

– Поеду. А жить где? А Арчи как?

– Не с кем его здесь оставить?

– Не с кем. И не могу я бросить...

– Бери с собой. Он же у тебя смирный. И не плачет. Посадишь где-нибудь в уголке. И будет сидеть. А жить будешь в общежитии. Басаргин комнатку пробьет. Там офицеры живут. Командированные. И для тебя место найдется.