Жизнь за брата

Официально для пресечения переписки террористической направленности и сохранения государственной и военной тайны. То есть чтобы лишить разного рода иностранных шпионов возможности отправлять данные за границу.

На всех серьезных почтовых серверах установлены контролирующие приборы, выборочно ищущие отдельные слова, перечень которых определен некоторым конкретным положением. Нам, простым смертным, не дано заглядывать в этот перечень. Я, конечно, могу подозревать, что помимо определенных слов, которые могут развивать тему терроризма, там есть и слова с политическим смыслом.

То есть так контролируется оппозиция в государстве.

Но это не привилегия России. Это осуществляется в каждом развитом государстве мира. И чтобы осуществлять контроль, принят, видимо, закон о запрете шифрованной переписки.

Но брат шифрованной перепиской пользовался, и его за это к ответственности не привлекли. Я не знаю, как часто он ею пользовался и с какими адресатами общался. Здесь «правит бал» его величество Случай. Пройдет переписка незамеченной или не пройдет.

У Евгения пока проходила. Что это была за переписка, мне знать было не дано. Но крупные денежные суммы в моей голове как-то сами собой связались именно с шифрованной перепиской.

У меня даже появилась в голове мысль задать по этому поводу вопрос капитану Юровских. Но ему не вовремя позвонили. Капитан вышел в коридор, желая разговаривать без свидетелей. Правда, вернулся уже через минуту, чтобы отдать распоряжение экспертам:

– Вы тут заканчивайте без меня, составьте протокол, укажите все, что необходимо, я, как вернусь, все подпишу.

Я на выезд…

– Что-то срочное? – недовольно спросил старший эксперт в темно-зеленом халате. – Невозможно на выезд кого-то другого отправить?

Он, видимо, в отличие от меня, хорошо знал, что такое «выезд» в Следственном комитете. Для меня понятие «выезд» звучит равноценно армейскому объявлению тревоги, когда подразделение вместе с командиром выезжает или, чаще, вылетает на место боевого действия. Там командира заменить теоретически было возможно, но нежелательно.

Возможно, так же обстояло дело и здесь…

– В моих интересах. Поскольку именно я текущее дело веду. А это – очень даже похоже на продолжение.

Юровских посмотрел на меня и, смилостивившись, объяснил:

– Реальный хоррор продолжается. Хотя не могу точно сказать, это хоррор или террор. В нашей современной действительности эти понятия стали взаимозаменяющими. Опять те же, по всей вероятности, трое. Опять черный внедорожник.