Жизнь за жизнь

Стоит только человеку один раз подумать о том, что ему следует идти или бежать, как его ноги сами начинают выполнять все необходимые движения. Их обладатель может при этом думать о чем угодно.

В этом, вероятно, хозяин кабинета был прав. Человек в вязаной шапочке по себе знал, что ему лучше и яснее всего думается именно во время бега или какой-то монотонной работы. Когда-то ему даже стихи удавалось сочинять в такие моменты. Правда, их он не записывал, но знал силу идеомоторного акта, прекрасно понимал, откуда в его голову приходят образы и рифмы.

А между ходьбой и бегом разница, в принципе, небольшая. Она сводится только лишь к скорости перемещения нижних конечностей.

Но здесь, в этом кабинете, не господствовало возбуждение, отвлекающее внимание, поэтому можно было ожидать каких-то неприятностей. Мужчине пришлось проявить повышенную осторожность. Он все так же подсунул пальцы под оконный слив, держался ими и передвигался чуть ли не по сантиметру в сторону следующего окна, которое и интересовало его.

Человек в вязаной шапочке с этой задачей справился, хотя и не сказать, что без проблем. Раньше, на тренировках, он спокойно проходил гусиным шагом больше километра. Теперь же бедра его начали быстро затекать и забиваться ватой. Похоже, сказывалось общее напряжение и непривычно короткий шаг.

Но это мужчину не останавливало. Теперь, после передвижения в согнутом положении, переход по трубе, когда он опять держался за стену лопатками, показался ему довольно легким.

Человек в вязаной шапочке знал, что хозяин кабинета, нужного ему, уехал. Он сам видел, как тот садился в машину, которая выехала из гаража через арку. Тем не менее, добравшись до окна, этот субъект сначала предпочел как можно аккуратнее заглянуть за занавеску. Для этого ему пришлось двумя руками взяться за оконный слив, присесть и чуть приподняться на цыпочки. Весь кабинет так был виден очень хорошо. В нем, как мужчина и ожидал, никого не оказалось.

Окно этого помещения было приоткрыто.

Человек в вязаной шапочке, разумеется, не рассчитывал на такой вот подарок судьбы и загодя приготовил инструмент. Это был циркуль на присоске. Колесико с алмазным напылением очерчивало по стеклу окружность, в которую потом можно просунуть руку, чтобы открыть окно. Эта штуковина лежала в кармашке рюкзака, который висел у мужчины на плечах, но не за спиной, как это обычно бывает, а спереди, чтобы не мешал при передвижении по трубе держаться за стену.