Проводник

– Витя был сиротой. Его мама умерла, когда он был совсем ребёнком. А вскоре папа разбился на машине. На ровном месте, говорят, разбился.

Я смотрел на деда Диму. Лицо его ничего не выражало.

– И знаете, Игорь, – тихо сказал он. – Тогда врачи заявили, что у Витиного отца случился сердечный приступ, как и у Вити. Но я им не поверил.

– А ещё Витя всегда боялся оставаться один, – продолжил старик, помолчав. – Особенно ночью. Он все время боялся, вспоминал маму. Даже странно, он ведь совсем маленький был, когда она умерла, я уже говорил.

Как Виктор мог ее помнить? Он не мог спокойно заснуть, по ночам спал только со светом. Он боялся темноты, и в ту ночь, когда его не стало, он остался один.

– Вы думаете, что ночью с ним что-то случилось? Но что? Вы с ним общались перед этим? – взволнованно спросил я.

– Он был один. И в ту ночь во всём районе как раз пропал свет, – сказал дед, будто не услышав моего вопроса. – Меня не было рядом, и той ночью Вити не стало. Наверное, он не просто так боялся оставаться один.

Странный дед Дима монотонно рассказывал о жутких, непонятных вещах. Хотелось поскорее уйти. Может, старик помешался после смерти внука. А может, он всегда был таким, и Виктор всю жизнь прожил с ненормальным дедом.

Тем временем старик стал рассказывать о себе. Несколько раз я пытался вернуть его к нужной теме, но, казалось, ему вообще не нужен был собеседник. Он даже не ответил, куда делось тело Виктора.

Делая вид, что продолжаю его слушать, я осмотрелся вокруг и вдруг увидел знакомый портфель, лежавший под письменным столом.

Я подошёл к столу.

– Вы разрешите? – обратился я к старику.

Он, совершенно не обращая на меня внимания, продолжал рассказывать: «А тогда жгли керосинку… Когда закончилась война…»

Я быстро осмотрел письменный стол, перебрал бумаги и увидел серый ежедневник. На первой странице почерком Виктора было написано «Дневник», а дальше дата, имя и адрес. Я схватил портфель и блокнот. Старик всё бормотал что-то совсем невнятное, мерно раскачиваясь на стуле.

С трудом можно было разобрать отдельные слова: «керосинка», «лучина», «дорога».

Я быстро выскочил за дверь. Не дожидаясь лифта, припустил вниз по лестнице.

– Совершенный псих, а казался обычным тихим стариканом! Кто бы рассказал – сам не поверил, – последнюю фразу я произнес вслух и немного успокоился. Как бы то ни было, цель достигнута. Портфель у меня. И даже больше – дневник, о котором мы и не подозревали.