Проводник

«Приводи – хочешь, друзей, хочешь, девчонок – лишь бы вели себя прилично и квартиру не разгромили», – всегда говорил мне отец перед отъездом.

– Конечно, можем зайти, поболтать или телевизор посмотреть, – наконец выдавил я. В ответ Ира чуть улыбнулась, и мы пошли ко мне домой.

Проходя мимо одного из подъездов, мы заметили небольшое скопление народа и милицейскую машину. Я всматривался в толпу в надежде увидеть кого-нибудь знакомого. Подойдя поближе, увидел мальчика лет десяти, того самого, что возле этого же подъезда разговаривал с приятельницей про рыжую ведьму.

Мальчик всхлипывал – было видно, что он пытался что-то рассказать милиционеру, но никак не мог собраться с мыслями. Внезапно от толпы отделился один человек и пошёл к моему подъезду.

– Виталий Николаевич! – я узнал своего соседа по лестничной клетке, коренастого крепкого мужика далеко за пятьдесят. Он остановился, и мы с Ирой быстро подошли к нему.

– Виталий Николаевич, что случилось? – спросил я.

– Ребёнок пропал, – сказал он басом, крепко пожимая мне руку.

– Кто пропал, как пропал? – переспросил я.

– Девочка, десять лет, последний раз видели её с Пашкой, тем пацаном в очках, – кивнул он в сторону толпы.

– А что потом?

– Она вошла в подъезд и, как ее мать говорит, так домой и не явилась. Вот теперь милиция пытается найти хоть какие-то следы. Собрали соседей, я мимо, проходил, меня спросили, не видел ли я кого подозрительного.

– И что-то известно? Они что-нибудь нашли?

– Ничего, никаких результатов, – он развёл руками.

 – Самое интересное, видишь вон, это, там двух? – Виталий махнул рукой в сторону двух пожилых женщин, которых я очень часто видел сидящими на той же лавочке. Лавка была их постоянным местом обитания. Старушки были из тех, кто всё видит и всё знает в этом дворе. Никто и ничто не могло от них укрыться, ни одно мало-мальски значимое событие не избегало подробного обсуждения.

– Так вот, – продолжил Виталий. – Эти две курицы, которые постоянно только и кудахчут да сплетни распускают, видели, как девочка зашла в подъезд одна, при этом клянутся, что чужие в подъезд ни до, ни после не заходили, только свои.

А девочка-то пропала, просмотрели, курицы, небось языки об кого-то чесали, да и не заметили.

– Спасибо, я подойду поближе, – сказал я, и, взяв Иру за руку, потянул её к собравшейся толпе.

– А вот ещё что, – вдруг похлопал меня по плечу разговорчивый Виталий. Я обернулся. – Говорят, менты прочесали весь подъезд, и выход на крышу там был закрыт.