Дьявол не даёт уснуть. Ночь 1—25

А если сам, тогда не удивляйтесь, что наглым образом прихожу и беру то, что считаю необходимым. Ещё вопросы?

Да, как скажите, вы можете говорить о каких/то высоких идеалах, если сами о себе позаботиться не в состоянии? Один из таких идеалов – гражданская ответственность. Я ответил на ваш вопрос? Вполне.

Ну, что ещё можно сказать о человеке, который не видит никаких границ и, который заставляет страдать близких людей. Простите, вы так сильно пострадали, дав мне пятьсот рублей на хлеб с маслом и пачку сигарет. Нет – мы сейчас не об этом говорим.

А о чём же тогда? О том, что вы не заискиваете, не льстите, не целуете в нежные, интимные места дающую персону.

Ах, вот, в чём дело оказывается. По/вашему, вместо того, чтобы думать о работе, я должен думать о других? Тогда, почему мне каждый раз только одно и твердят, что я сам о себе должен позаботиться? Вот ведь нахал! И спасибо не скажет. И в душу наплюёт. И вообще, как с таким можно о чём/либо договориться.

Никак не надо со мной договариваться. Не хотите помочь – так, хотя бы не мешайте.

Вот и договорились. Не будем тебе ни в чём мешать. Не хочешь за нами бегать и неврозы наши вылечивать – значит, сиди голодный.

Проблема в том, что я не против вылечивать ваши стрессы. В этом, может быть, и есть моё предназначение. Только, когда я инициатор такого лечения, действие становится временным. А когда вы сами хотите снять стресс, то и действие становится эффективным. Это же работа ориентирована на долгую перспективу. Хотя, кому это сейчас интересно.

Прознал, что для поднятия духа достаточно только соприкоснуться с личностью. Даже говорить не обязательно.

О чём он, вообще, сейчас говорит? Какое лечение? Какие стрессы? У него самого навалом этих стрессов. Ему самому лечиться нужно. Ещё и подходить не хочет. Вот ведь, откуда мания величия произрастает. Вбил себе в голову, что писатель, что великий, что гений, и теперь нос задирает к небесам. Мы такому не то, чтобы помогать не хотим. Таких сечь надо.

Ну, конечно, надо. Кто бы спорил.

Однако, люди отзывчивые, понимающие, никогда не унизятся до того, чтобы пересчитывать долги, копейки, всякую мелочь, которую пожертвовали нищему художнику на пропитание. Потом, говорят, что людей нет. Есть! Их очень много. Просто мы не замечаем.

Ночь шестая

Порой, хочется сказать ей: Давай поженимся. Тяжело мне одному. Ни любви, ни понимания, ни хоть сколько нибудь надежды. А хочется ведь прийти домой, упасть лицом в, или на тёплую женскую грудь.