Новая жизнь. Книга 1. Сергей Савелов

При знакомстве невнятно назвал свою должность в оперативном отделе штаба сороковой армии. Подозреваю, что он из ГРУ[43 - Главное разведывательное управление Генерального Штаба Министерства Обороны.]. Даже звание мы узнали случайно, когда его попытались перевести в другую палату, более подходящую его статусу.

Молодой врач как-то обратился к нему:

– Товарищ подполковник, готовьтесь после обеда переселиться в двухместную палату на пятый этаж.

Мы с удивлением вытаращились на соседа, так как не ведали о его звании.

– Меня здесь все устраивает и никуда переезжать не собираюсь. Больше с этим вопросом ко мне не подходите, – бросил медику, – и компания у нас здесь душевная подобралась, – добавил и, улыбнувшись, подмигнул Коле.

Мне он почему-то напоминал комиссара из «Повести о настоящем человеке», который в трудную минуту поддержал Маресьева и помог наметить тому дальнейшую цель в жизни и службе.

Терехов мучился сильнейшими болями в животе или желудке, но тщательно это скрывал и только во сне, бывало, стонал или скрипел зубами. Даже шутил:

– Ранение в живот, из-за которого я лишился части кишечника, не сравнится с ощущениями, доставляемыми моим желудком.

Несмотря на боли, он умудрялся морально и физически поддерживать нас. Даже своим отношением к собственным ранам и болям, являлся для нас примером стойкости и мужества. К Терехову часто приезжала жена и дочь и несмотря на строгую диету, он требовал от них привозить разные вкусности, запрещенные ему, но с удовольствием пожираемые нами.

Виктор Алексеевич был интереснейшим собеседником и обладателем широчайшего кругозора. Казалось, для него не было ничего неизвестного в истории, политике и экономике, поэтому я и сомневался, что он мог принадлежать к касте обычных армейских офицеров – слишком специфическими и глубокими знаниями он обладал. В то же время подполковник мог показать себя жестким командиром, а не интеллектуалом и кабинетным интеллигентом в погонах.

Когда Михаилу поступило письмо от невесты, сообщающей о разрыве отношений, то старлей очень болезненно воспринял очередной удар судьбы и погрузился в меланхолию. Стал плохо есть, спать, перестал шутить и разговаривать и большую часть времени лежал, отвернувшись к стене. Мы пытались расшевелить его, вовлечь в разговоры и отвлечь от неприятных мыслей, но Михаил отмалчивался или отвечал односложно.