Шанс. Внедрение. (Я в моей голове). Книга 1

За это я не опасался – услышу ее нынешним летом, поэтому смело заявил:

– В пионерлагере слышал.

– Странно. Хорошая песня, если бы я ее слышала, запомнила. Еще раз спой, пожалуйста, я мотив подберу.

– А с голосом как у меня? – меня интересовало другое.

– Хорошо у тебя с голосом. Я еще не определила твой диапазон, но петь ты можешь, даже на сцене. Конечно не оперной. Ну что, споешь? – ее другое интересует.

Повторил на бис. Она уже довольно правильно подыгрывала мне мотив. Потом схватила нотную тетрадь и стала записывать ноты, опять проигрывая мелодию на пианино.

– Слова напишешь?

– У меня почерк неразборчивый, – отговорился.

Заметил непонятный внимательный взгляд Толика на меня. Учительница прямо в нотной тетради записала слова песни. Потом шевеля губами и покачивая в такт головой, видимо про себя пропела песню. Закончив, она опять на меня посмотрела:

– Ты сам не желаешь выступить на концерте?

– В качестве кого? Вообще-то, я не планировал пока выходить на сцену, – многозначительно ответил.

Она не сразу, но выцепила слово «пока».

– Певца конечно. А почему пока? – заинтересовалась.

– Гитару приличную ищу. Вот буду уверенно играть, тогда можно будет подумать, – закинул пробный шар.

– У меня есть гитара. Я могу Вам подарить ее. Я все равно на ней не играю, – вдруг влез в разговор Толик.

«Вот тебе и мужичок! Да еще на Вы меня назвал. Дела!» Я на него посмотрел по-новому.

– Спасибо. Дарить ничего не надо. Если гитара приличная – куплю, если твои родители не будут против и назовут цену, – обломал его благородный порыв.

«Чего это его подвигло? Я чего-то не понимаю?» – гадаю мысленно.

– Не надо ничего дарить. Я могу помочь тебе с гитарой. «Ленинградка» тебя устроит? – вмешалась Евгения Сергеевна.

«Не фига себе! Не было гроша, а тут алтын!» – обрадовался.

– Конечно. Если цена приемлемая, – тут же отозвался.

«Еще бы! Ленинградские – лучшие гитары в Союзе».

– Приемлемая, – заверила.

Я начал подозревать эпидемию небывалой щедрости.

– А это Ваша гитара? – подозрительно спросил.

– Это не важно. Договоримся, – ответила, чуть смутившись.

Я взглянул на нее по-новому. А она еще совсем молодая – лет тридцать, наверное. Стройная и симпатичная. «Что-то раньше я этого не замечал», – мелькнула мысль. Наверное, срабатывал стереотип ученик – учительница. Гитара друга, скорее всего.

– Договоримся, – отзеркалил ей улыбку и виновато улыбнулся Толику.

– Тогда у меня будет условие.