Шанс. Выполнение замысла. Сергей Савелов. Книга 3

Григорий Васильевич отказался от второй стопки. Ксенофонтов тоже. Один Трофимыч довольно крякнув, без тоста опрокинул водку в себя и с удовольствием лежа на траве стал наворачивать уху. Охранники ели, расположившись на бревнах.

Уха оказалась божественная! Душистая и наваристая. Омрачали удовольствие многочисленные мелкие рыбные косточки, но все равно с удовольствием навернул две тарелки и если бы не насмешки старших товарищей над моим аппетитом, то поднапрягшись, мог бы осилить еще одну.

Романов отодвинув тарелку с оставшейся ухой, терпеливо ждал, когда запью обед лимонадом.

Ксенофонтов с удовольствием курил.

– Ну, что, поел? – поинтересовался Григорий Васильевич. – Исполни свою «Дорогу жизни», – предложил.

Все заинтересованно уставились на нас. Кивнув и отодвинувшись от стола вместе со стулом, опустил голову, вспоминая слова песни и интонации Розенбаума. Тихо начинаю:

На пальцы свои дышу – не обморозить бы

Снова к тебе спешу Ладожским озером

Закончив, поднимаю голову.

Все удивленно смотрят на меня и молчат. Только пьяненький Трофимыч не утерпел:

– Хорошая, какая песня! Правдивая. Никогда не слышал. Кто написал?

Вижу – Романов с интересом ожидает моего ответа. «Подозревает в плагиате?» – мелькает мысль. Не доказать и не обвинить.

– Впечатлился военной кинохроникой и вот получилось, – сообщаю, глядя ему в глаза.

Григорий Васильевич, вздохнув, отвернулся к Ксенофонтову. Они переглянулись.

«Подозрения в присвоении чужого творчества, подрывают веру в мою честность и порядочность», – соображаю.

– Спой еще … свое, – предлагает Григорий Васильевич.

«Не верит в мои возможности самостоятельно сочинять песни!» – догадываюсь. «Как же его убедить? Надо ему спеть песню, в которой большинство слов моих», – решаю и запеваю «Старые друзья» на мотив Любэ:

А ведь когда-то мы могли

Сидеть с гитарами всю ночь

И нам казалось, что всю жизнь

Мы будем вместе все равно…

Серега, Вовка и Андрей.

Виталий, Генка и Сергей.

Серега, Вовка и Андрей.

Виталий, Генка и Сергей…

– Это ты о своих друзьях из барака? – пришел на мне на помощь Ксенофонтов.

Киваю. Романов покосился на него.

– А еще? – предлагает.

Напеваю «Ребята с нашего двора»:

…И припомнятся звуки баяна

Из распахнутых в вечер окон,

Копу вспомнишь, соседа-буяна

И распитый в сортире флакон.