Шанс. Выполнение замысла. Сергей Савелов. Книга 3

Может у него наступил старческий маразм?

Сейчас Макаревич и его песни популярны у молодежи. Ребята в походе, на туристическом слете и в комсомольском лагере с удовольствием перепевали песни «Машины времени». Меня неоднократно просили их исполнить, но я никогда не соглашался на это без объяснения причин.

Из кинотеатра вышел задумчивым в отличие от большинства довольных зрителей и направился опять в адрес. Вторая попытка. Не хотелось бы, как в сказке ждать третьей.

На звонок дверь открыл высокий подтянутый седой мужчина лет пятидесяти пяти, одетый в мягкие фланелевые брюки, обычную рубашку с закатанными рукавами и в тапочках.

На мое приветствие внимательно окинул взглядом и уточнил:

– Соловьев Сергей? Так и думал, что ты таким образом появишься, – констатировал. – Проходи, раздевайся, – предложил посторонившись, не дожидаясь моего ответа.

В прихожей оставил сумку и влез в предложенные хозяином тапочки. Не понравился мне взгляд хозяина. Холодный, изучающий, пронзительный. «Не он ли приезжал в мой город? Не его ли «урки» признали оперативником?» – закрались вопросы.

Опасный «мэн»! С ним нужно держать «ухо востро»!

– Проходи на кухню, – радушно предлагает. – Составишь мне компанию за ужином?

– Извини, разносолов «нэмае». Ужин холостяцкий, – предупреждает, указывая на кухонный табурет у стола.

Сам надевает фартук на шею и поворачивается к плите, на которой стоит сковорода с жарящимися котлетами. Обычного беспорядка на кухонном столе, который всегда присутствует при приготовлении котлет, не замечаю.

«Значит, котлеты куплены, как полуфабрикат или приготовлены заранее. Точно холостякует», – делаю вывод. Об этом же свидетельствует кухонная обстановка. Все по-спартански и функционально. Ничего лишнего. Даже цветов нет на подоконнике. На стене только безликий натюрморт с видом подсолнухов.

– Давно приехал? Как добрался? – проявляет традиционный интерес, скользнув по мне взглядом.

– Сегодня. Нормально, – отзываюсь.

– Остановиться есть где? Если что – можешь у меня.

Места хватит, – проявляет гостеприимство, при этом останавливаясь взглядом на моем лице.

– Есть где, спасибо, – стараюсь ответить равнодушно.

«Ох, не нравится мне его взгляд!» – мысленно отмечаю в очередной раз.

– Можешь называть меня Петром Петровичем, – представляется.

Киваю.

– Хлеб пока порежь, пожалуйста, – просит.

Ставит передо мной разделочную доску с нецелой буханкой черного хлеба, пластмассовое блюдо и кладет длинный нож.