Тишина камней

За одним из таких сараев они и спрятались, потому что идти по дороге мимо грохочущих пьяным смехом и ором заведений казалось идеей не самой безопасной.

Солнце уже скрылось за лесом на далеком холме, и сумерки смело растекались по окрестностям.

– Нет, а ты чего ждал? – завидя растерянность Ри, Майя трепала его за рукав, побуждая к действиям. – Тут полно забегаловок для охотников, сейчас они развлекаются и пропивают заработанные серебряные. Нам нужно найти старейшину.

– Так шумно, – пробормотал Ри, потирая висок: головная боль зарождалась у самого глаза, поврежденного в детстве.

Беглецы жались у горы нарубленных дров, соседствующей с кучей мусора.

Начал накрапывать мелкий холодный дождик. Из глубины селения раздались крики, звон схлеснувшихся клинков, смех и вопли. И Ри вдруг сковало оцепенение отчаянья. Он вспомнил, что отец всегда называл такой надоедливый дождь “мулезным”. А еще он понял, что не хочет быть здесь, что это не его место. Второй раз за день плечо засвербило, призывая укусить и успокоить зуд.

“Да что же это такое, – забеспокоился Ри. – Если подобное будет повторяться, я когда-нибудь откушу себе руку”.

– Ну сделай что-нибудь, – ныла Майя.

Ри раздраженно скривился и выдернул рукав из цепкой хватки девушки.

И тут груда мусора ожила. Гнилые, в лохмотьях, листы квашенной капусты сползли, осыпалась  луковая шелуха и мокрые опилки, огрызки яблок скатились к ногам напуганных подростков.

– Хлебом пахнет, – прохрипело нечто, отделившееся от кучи. Поднялся силуэт человека в объедках вместо одежды.

Склизкая жидкость медленно сочилась по телу, а вонь прелыми испарениями вскружила голову Ри до тошноты. Человек окончил фразу удивленным голосом: – Испечен сегодня утром?

От лица что-то отвалилось и запуталось в грязной бороде.

Майя спряталась за Ри, обхватив его сзади и прижавшись. Она тихо пищала, бормоча молитву сущим.

– Что вы двое тут делаете? – Человек лениво растягивал слова. Зрачки его тускло мерцали.

Рийя Нон устал от эмоций за день, и страх, взволновавший на миг сердце, тут же утих.

В конце концов, никакой угрозы от этого вонючего, тощего клопа ниже его ростом он не чувствовал.

– А ты? – с ребяческим, безрассудным вызовом вопросил Ри.

– Я? – Казалось, человек был сбит с толку. Он опустил голову и немного развел руки в стороны. Скорбь и горечь сквозили в голосе: – Искупаю вину. И не осуждай, пока сам не окажешься на моем месте. Тут довольно-таки тепло. Иногда.

– Искупаешь вину? – Ри тронула его речь.